Дочери Рима
Шрифт:
Марцелла открыла было рот, чтобы возразить, и не смогла. Такого с ней еще не бывало.
— Желаю тебе хорошего дня, — Марк встал со скамьи. Маленький Павлин подбежал к отцу. — Навещать меня не надо.
Глава 22
— Туллия, — улыбнулась Корнелия. — Мне почему-то кажется, что ты не рада меня видеть.
— А что ты здесь забыла? — прошипела завернутая в белое полотенце Туллия. Лицо ее раскраснелось — то ли от злости, то ли от горячего пара кальдария.
— Поскольку бани снова открылись, мы пришли на массаж, — легкомысленно ответила Лоллия. — А хорошо
— Только посмей сесть рядом со мной! После того позора, который навлекла на нас Корнелия!..
— Не беспокойся, Туллия, — Корнелия взяла кузину под руку. — Я сама ни за что рядом с тобой не сяду.
С этими словами кузины направились в другой конец кальдария, мимо центрального фонтана, мимо суетливых банщиц, мимо завернутых в полотенца раскрасневшихся женщин, к двум массивным каменным массажным столам. Марцелла ушла поплавать в соседний с кальдарием бассейн. Диана же выразила желание немного поупражняться и голышом убежала в зал для физических упражнений, который обычно отдавался в распоряжение мужчин. А вот Корнелией владело редкое умиротворение, и ей было достаточно массажа.
— Вон она, — сказала Лоллия, окутанная облачком горячего пара, блаженно растягиваясь на каменном столе, и состроила презрительную гримасу Туллии. Та торопливо шла через весь кальдарий, чтобы составить компанию трем пышнотелым матронам. Подойдя к ним, она что-то, прикрыв рукой рот, зашептала им на ухо. Матроны в немом изумлении вытаращили глаза. — Главная сплетница Рима.
— Пусть себе болтает. Лично меня это не трогает, — Корнелия растянулась на массажном столе лицом вверх. Рука ее невольно скользнула к завернутой в полотенце талии. — Я беременна. Мне двадцать пять и я наконец беременна.
— Ты уверена? — спросил ее Друз, когда она сообщила ему это известие в первую их совместную ночь после ее возвращения в Рим. Когда она вошла в узкие двери лупанария, он от радости стиснул ее в таких крепких объятьях, что она едва не задохнулась. Впрочем, радость вскоре уступила место чувству вины.
— О боги! — воскликнул он в ужасе. — Прости меня. Я должен был быть осторожным, я должен был…
— Тсс! — Корнелия поднесла палец к его губам. — Я знаю, что мне делать.
— Ты хочешь сказать, — спросил он, глядя на ее живот, — что избавишься от плода?
— Ни в коем случае! — Она ни за что не избавится от ребенка, которого уже рисовала в своих мечтах. Это будет крепенький мальчик, сильный и храбрый, а если девочка — то у нее будут каштановые волосы и ямочки на щечках, как и у матери. — Этого я никогда не сделаю.
— Но ведь твоя семья… Они наверняка…
— Это я как-нибудь улажу. Мне придется выйти замуж, — Корнелия поспешила отвести глаза, не в силах видеть выражение его лица.
— Да, — отрывисто произнес Друз. — Думаю, что придется.
Его лицо мысленно стояло перед ней, когда она отвела брата в кабинет.
— Гай, — сказала она без каких-либо предисловий, опасаясь, что иначе ей не хватит храбрости. — Ты должен в ближайшие несколько недель приготовить свадебный пир. Я выхожу замуж за центуриона Друза Семпрония Денса, и чем раньше состоится наша свадьба, тем лучше, поскольку я уже ношу под сердцем его ребенка.
Рот Гая, который после слова «свадьба» превратился в тонкую линию плотно сжатых губ, вновь открылся.
— Пусть это не слишком выгодный брак, но и не постыдный, — продолжала Корнелия как можно спокойнее, хотя сердце бешено колотилось в груди, и этот стук кузнечным молотом отдавался в
ушах. — Семья Друза принадлежит к всадническому сословию. Его родные живут в Тоскане. Нет-нет, Гай, не надо меня перебивать. Сначала выслушай. Друз пользовался уважением, когда служил в преторианской гвардии, и обвинение в измене, возложенное на него Вителлием, теперь с него снято. Гай, я просила тебя не перебивать меня. Друз придет к тебе сегодня днем, чтобы обсудить подробности.Не успела Корнелия сделать несколько шагов через таблинум, как Гай прошептал:
— О боги, что я скажу Туллии?
— Гай, — обернулась к брату Корнелия и укоризненно посмотрела на него. — В конце концов кто здесь глава семьи, Туллия или ты? Вот и поступай соответствующим образом!
И все решилось. Через неделю в семействе Корнелиев состоится очередная свадьба, правда, замуж на этот раз выходит отнюдь не Лоллия. Корнелия с радостью думала об этом, нежась на массажном столе.
— О чем там шепчет эта сплетница Туллия? — Оттуда-то из облака пара, вытирая на ходу влажные волосы, вынырнула обнаженная Диана. — Честное слово, глядя на нее, можно подумать, будто она пытается наложить на нас четверых порчу.
— Это она перемывает косточки Корнелии, якобы опозорившей нашу семью — легкомысленно отмахнулась Лоллия.
— Никого я не опозорила. Это будет вполне достойная свадьба. И Друз вполне достойный жених.
Диана фыркнула и протянула банщице руки, чтобы та соскребла с них пот.
— Через шесть месяцев ты разродишься его жеребенком.
— Вообще-то мы решили поселиться не в Риме, — ответила Корнелия, кладя подбородок на кулак, пока банщица разминала ей спину. — Там никто не узнает, как долго мы с ним женаты.
— Да, но если Друза восстановят в преторианской гвардии, ему придется остаться во дворце, — рассуждала Диана. Скребок банщицы задел синяк на ее плече, и она поморщилась. — Ничего страшного, — добавила она, обращаясь к банщице, — не обращай внимания.
— Госпожа, — озабоченно обратилась к ней та, с любопытством рассматривая ее синяки, царапины, ссадины и мозоли, — чем это ты занималась?
— Ты все равно не поверишь, — хихикнула Лоллия, открывая флакон с розовым маслом и выливая на себя пригоршню его содержимого. — Эй, Корнелия, я тебе тоже немного оставила.
— Нет-нет, спасибо, — поспешно ответила та, — от благовоний меня начинает мутить.
— В таком случае у тебя будет мальчик, — со знанием дела заявила Лоллия. — Потому что никакая девочка не отвернулась бы от розового масла, даже в утробе матери. Насколько я понимаю, Друз мечтает о сыне?
— По его словам, он будет рад и сыну, и дочери, — Корнелия повернула голову в другую сторону и улыбнулась. Какая разница, кого она носит в утробе, мальчика или девочку, главное, что в ее чреве зародилась новая жизнь, и она не остановится, пока не обзаведется целым выводком ребятишек!
— Я хочу племянницу! — заявила Диана и вновь болезненно поморщилась. Скребок банщицы то и дело задевал ее ссадины и синяки. — Я бы научила ее управлять колесницей, и мы бы устраивали с ней соревнования.
— Я не позволю превратить мою дочь в колесничего! — возмущенно воскликнула Корнелия. Последняя история про Диану успела облететь весь Рим: мол, когда глава фракции «синих», сгорая от негодования, вскарабкался на холм, чтобы потребовать назад знаменитую четверку, рослый бритт, не проронив ни слова, вручил ей нож, — по другой версии, меч, — и Диана, угрожая главе фракции холодным оружием, прогнала его прочь. Помогла ей в этом какая-то черная собачонка, которая так и норовила укусить беглеца за пятки.