Додекаэдр судьбы

– Готовили или купили курицу? – интересуюсь я. – Полежал, побродил по вагонам, а что с моей головой?

– Так она же болит. Или что?

– Ах да… Спасибо, практически прошла. Готовили или купили?

– Что? Вы о курице? – слегка зевнув, девушка потирает руки, словно только закончила приготовление и теперь находится в предвкушении сочного вкуса. – Готовила. Давайте накрывать нашу скатерть-самобранку.

Я иду за чаем, а возвращаясь застою накрытый стол: жареная курочка, ломти хрустящего батона и зелёный лучок. Девушка стоит на четвереньках возле стола, пытаясь что-то найти или разглядеть под ним.

– Что делаете? – открывающаяся картина и впрямь навивает аппетит.

– Солонка закатилась, подождите минутку… ага, достала! – девушка, довольная собой, поднимается на ноги.

– Наш чай готов, – ставлю стаканы на стол, окидывая нашу предстоящую трапезу голодным взглядом. – Такую красоту вы организовали. У меня есть картошка, запечённая в фольге.

– О да, идеальное дополнение.

– Ага, – продолжаю стоять, наслаждаясь уютной атмосферой.

– Чего ждёте? Я так проголодалась за целый день дороги, – солидарен с ней. Достаю картошку, наша скатерть-самобранка приобретает законченный вариант. Мы приступаем к трапезе, точнее, накидываемся на еду. Ужин поистине прекрасен.

– Значит, вы тоже едете в Новосибирск? Погостить или как? – я пренебрегаю наставлением старших есть молча.

– И то и другое, хотя в целом – это мой дом, – и немного помолчав, добавляет. – Знаете, вы совершенно незнакомый мне человек, поэтому ничего вам рассказывать я не собираюсь.

– Конечно, – соглашаюсь, – совершенно незнакомый мужчина, за которым присматривает проводница.

– Вам бывает одиноко по жизни? – вдруг спрашивает она. Ей приходится повторить вопрос дважды. Я не могу подобрать слова.

– Бывает, порой всем людям бывает одиноко, – надеюсь, мой ответ выглядит убедительным. Мне не хочется обнажаться.

– Дело в другом, тяготит их это или нет. Вас тяготит? – не унимается соседка.

– Почему вы спрашиваете это? – вопрос наводит на мысль, что это наивное существо женского пола не так просто, как может кому-то показаться в начале.

– Мы с вами находимся вдвоём, но меня не отпускает ощущение одиночества, – развивая свою мысль дальше, моя соседка всё время смотрит по сторонам. Создаётся впечатление, что её собеседники повсюду, кроме того места, где нахожусь я. – Даже звуки за дверью отдают глухотой.

– Бывает, – интересно, продолжит ли она свой разговор.

– Не поймите неправильно. Меня не претит ваша компания, наоборот, просто день сегодня тоскливый, – после этих слов она замолкает.

Пробубнив что-то в ответ, смутно напоминающее согласие, я вновь приступаю к поглощению курицы с картошкой. Соседка забирается с ногами на кровать, подтягивает рюкзак, ища что-то в нём.

– Вы не будете против, если я включу музыку? Мои наушники сломались, – спрашивает она. – А вы любите слушать музыку?

– Нет, – ловлю на себе вопросительный взгляд соседки, – то есть, нет, я не против вашей музыки. Включайте, конечно. Я люблю музыку, – опережая банальный интерес вкуса, заканчиваю ответ. – Меломан, слушаю всё.

– Спасибо. Не всегда везёт с попутчиками, – достаёт из рюкзака мобильный телефон.

– И давайте уже перейдём на «ты»? Давай? – моё предложение сопровождается лёгким кивком головы и улыбкой.

Соседка включает музыку. Из телефона раздаются плавные напевы индейцев под завывание ветра в пустыни, уловим крик пролетающего орла и плеск ручья. Я разочарован молчанием, голос девушки действует успокаивающе.

– Если ты наелась, я займусь уборкой стола?

– Давай, если тебе несложно. Хотя… – девушка осматривает стол, – может всё-таки помочь?

– Брось, ты накрывала, я убираю, – вполне себе дружеский расклад. – Так и быть, можешь потом поблагодарить Владислава лично, – поднимаюсь на ноги, собирая мусор в пакет.

– Кого? – спрашивая, в её глазах появляется понимание, но она всё же уточняет. – Ты Влад?

– Да, честь имею быть с вами знаком, – выпрямившись, стучу друг об друга пятками ботинок.

– Какая прелесть, – вновь льётся звонкая мелодия смеха от столь официального и совершенно неуместного приветствия. – Очень приятно с вами познакомиться, Владислав.

– Мадам, – игриво подмигиваю, беря со стола опустевшие стаканы, чтобы сходить и ополоснуть их. – Однако смею заметить, что мы уже перешли на «ты». Я скоро.

– Да, да, на «ты». Спасибо, – шепчет она сквозь смех. – Мусор тоже захвати.

– Всенепременно, – зацепляю пальцем пакет, направляясь с ним и со стаканами на выход.

Когда я возвращаюсь, от былого веселья уже ничего и не остаётся. Соседка сидит на своей койке непривычно прямо. Взгляд девушки, затуманенный мыслями, устремляется куда-то далеко.

Что же, раз она не настроена больше на разговор, то и лезть с ним к ней не буду. Я продолжаю уборку стола. Пара минут, остатки еды аккуратно сложены, чистые стаканы поставлены. Больше делать нечего. Пустота окутывает меня. Я ощущаю необходимость срочно спастись от этого оцепенения, нарушая уединение мыслей соседки, пока спокойствие вновь не снизойдёт на меня.

– Извини за прямолинейность. У меня складывается впечатление, что тебя что-то тяготит, – соседка выключает музыку. – Ты не хочешь мне ничего рассказывать, понимаю, но в итоге мы разойдёмся по разным сторонам, а меня так и будет продолжать мучить вопрос, кто ты, а, точнее, что ты?

– Что ожидает нас на жизненном пути не известно, – она обдумает ответ, притянув колени к груди. – Кто я? Девушка, как и любая другая. Что я? Для каждого своё, здесь уж решай сам.

– Почему ты уезжаешь из Нижнего Новгорода? – продолжаю свой допрос в надежде узнать причину моей потребности находиться, видеть и слышать эту странную попутчицу.

– Моя командировка завершилась. Мой отъезд, если выразиться кратко, – говоря это, она дотрагивается до подвески на груди.

– И это всё? – меня тянет к соседке, необходимо узнать о ней как можно больше, сблизиться, раскрыть тайны. Пытаясь прекратить поток мыслей о соседке и ощущения тоски, понимаю, если станет совсем тошно, я могу сублимировать душевную боль на физическое влечение. Несколько вагонов разделяют меня от готовой ко всему Анжелики, которая совершенно не притягивает меня так, как эта несговорчивая и странная девушка. Крайний вариант, чёрствый, грубый, но действенный.