Долг

 — Чесалку для шерсти? — предположила я, пытаясь не думать о его наготе. — Носки вязать буду на продажу?

Он медленно покачал головой и даже опустил её вниз, словно разочаровываясь во мне.

 — Почему же ты прямо вынуждаешь причинять тебе боль? — спросил он, хватая меня за нижнюю челюсть. — Вроде же умная девка, рожа нормальная, зубы все на месте. Ты на голову больная? Ударилась в детстве или мамаша уронила? А может, над тобой кто издевался? Били, смеялись? Ты девочка вообще или просто недотрогу из себя строишь?

С последней оскорбляющей меня фразой он недвусмысленно положил руку на моё бедро. Такая злоба меня захлестнула. Чтобы какая-то псина так меня унижала?! Он одним своим видом оскорбляет меня так, что мне не отмыться от этого позора было бы всю жизнь! Видимо трусость моя подняла белый флаг и уступила место безумию, которое с радостью заняло место конкурента и взялось за мою голову. Всё тело наполнило омерзение, не удержалась и чуть приподняла подбородок.

Резко вскинула руку и выписала звонкую пощёчину видимо моему палачу.

 — Убейте меня прямо здесь, но такого к себе отношения я не потерплю, — холодно заявила я. — Если Вы собираетесь дальше унижать меня, то поверьте, Вы выбрали совсем не ту. Бросьте меня тут, сами знаете, что я не выживу, умру прежде, чем меня начнут есть.

Его волосы не были привычно стянуты на затылке. Сейчас они закрывали лицо. Пряди даже в таком тусклом освещении поблескивали. Сквозь них виднелись скулы и настоящая мужская челюсть. Нос прямой, лоб не широкий, но и не узкий. Брови тоже странного цвета. Больше склоняюсь к тёмному оттенку, но иногда чем-то серым отдаёт. Может быть из-за его внешних данных я ещё пока не бью ногами по полу, требуя свободы. Был бы он страшилищем желтозубым, точно давно бы померла. От его же рук. Такого бы понаговорила со страху, самооценка в миг бы на нуле остановилась и там бы осталась. А мужчины такое не прощают. Казалось бы, женщины очень трепетно относятся к своему внешнему виду и пищат, когда вдруг выскакивает прыщ или выпадают волосы. Ан нет. Мужской пол совсем не заботит собственная внешность, но он также зависим от мнения окружающих, как и мы. Только мы стараемся всегда выглядеть так, чтобы другие дамы если не завидовали, то хотя бы ставили на одну полку с собой. Опять-таки мужчины побеждают. Оскорби меня, и я оскорблю в ответ или же промолчу. А мужик ударит, а кто-то даже и убьёт. Я, конечно, сейчас тоже сорвалась, но это скорее крик о помощи. Позволю сейчас, и он продолжит, только уже при всех, и оскорбления будут всё болезненнее. Даже готова была держать удар. Сколько раз я видела, как мужчины избивают женщин? Больше сотни точно. Этот ударит по лицу, край — живот. Слишком высокомерен, чтобы с женщиной связываться. Поэтому я сжала челюсти, чтобы вдруг что-то не выскочило, и напрягла пресс на сколько это было возможно. Главное, чтобы зубы в разные стороны не полетели, а остальное заживёт.

 — И какого же отношения ты заслуживаешь? — спросил он, словно ничего не произошло.

Я несколько секунд ещё продержалась в напряжении, а потом сморгнула. Не ударит? Даже волосы не выдернет? Вроде не собирается. Глаза не искрятся яростью и жаждой «справедливости». Просто взгляд, которым рассматривают… ну, я даже не знаю кого. Лошадь на рынке или колечко в магазине. Приглядывается ко мне, в общем. Словно рассуждает, на что я способна. Почву трогает? И меня заодно. Но какой-то затаённый интерес в этих зелёных глазах всё же есть. И всё равно странно. Я же его ударила. Ответила на оскорбление. Он должен рассыпаться в извинениях по правилам этикета или лупануть меня так, чтобы вся дурь вылетела.

 — Точно не такого, — сглотнула я. — Я не требую от Вас ничего сверхъестественного. Относитесь ко мне, как к обычной девушке, которая ничем Вас не обидела и не оскорбила.

Большего мне не надо.

 — Договорились, — хмыкнул мужчина.

Он выпрямился и подошёл ко мне совсем вплотную. Его руки начали расстёгивать мою рубашку снизу…

====== 6 глава ======

— Что Вы делаете?! — попыталась я снова уйти с линии атаки. — Прекратите!

Его вопросительный взгляд казался настоящим. Он был удивлён моим поведением, что совершенно не вязалось у меня с общим положением дел.

 — Мы же договорились, — его руки держали подол моей рубашки, — я буду относиться к тебе, как к девушке, которая ничем меня не обидела.

Его пальцы коснулись живота, и я ощутила, как он подцепил пуговицу на штанах. Причём с таким спокойным выражением на лице, будто он страницы в книге переворачивает. Меня вновь унижают. Он даже не думает скрывать свои намерения и издевательства. Просто сволочь, которая не имеет понятия о сочувствии.

 — Вы домогаетесь всех девушек, которые ведут себя с вами нормально? — нахмурила брови. — Простите, но с Вами явно что-то не так.

Я даже головой из стороны в сторону покачала. Может, именно его в детстве роняли? Стало тошно.

 — Вообще-то ты моя собственность, — заявил Лорин, продолжая смотреть мне в глаза. — И ты права. Ты мне ничего не сделала, но я буду использовать так, как хочу. Без унижения, естественно.

Его пальцы скользнули к талии и остановились там, осторожно поглаживая кожу. Это место словно запылало. Я часто задышала от вставшей в горле ненависти. Прямо указывает мне на моё место. Чтобы с ним? Да по доброй воле?! Я себе глаза выдеру и язык откушу, но с ним никогда в одну кровать не лягу! Пусть хоть убивает меня, но этого не будет!

 — И Вы готовы взять меня силой? — сжала зубы так, чтобы боль отрезвила сознание.

Просто вопрос, а я ответа так никогда не ждала. Хотя нет, вру. В том тайном лазе, когда отец предлагал меня этому чудовищу. Молилась, чтобы он одумался. И он знал, что со мной будет. Знал, что меня могут просто-напросто убить. И не будет могилы, чтобы принести цветы или просто навестить меня. Мои кости растаскали бы гримы или другие бродячие животные. Труп ели бы сотни червей, методично стирая меня из этой жизни. Я стану просто ничем. Было, и не стало. Мир не рухнет, никогда даже слезы не проронит по этому поводу. Возможно, Марфа хоть раз горевала по мне и скучала, но в этом жестоком мире я уже не верю в чудеса. Может, я ей не нравилась, и она общалась со мной, чтобы таким способом подлизаться к отцу. Погано. Конечно, омрачать всё неправильно. Но, когда сталкиваешься с таким мерзавцем, всё то добро случившееся со мной, словно заражается его гнилью и чернотой. И кажется, что есть только мы и эта ситуация, которая принижает моё достоинство. Да, я женщина. Прав немного. Но банальную видимость обратного создать далеко не трудно, к тому же это можно сделать из обыкновенной жалости. Понимаю, что некоторые дамы заслуживают скотского отношения, знаю, таких много, но я не из их числа. Я имею в виду тех, кто убивает своих детей, изменяет мужу и позорит его, знает, что больна и продолжает заражать партнёров, особо не беспокоится на этот счёт. Их много. Мужчины также не святые. Но я прошу лишь о снисхождении. Ведь я ничего неправильного в жизни не делала. Но меня наказывают. За что? Кто-то ходит безнаказанным, продолжая воровать и убивать, а я словно слабая пташка попала под громадную ладонь «справедливости». Возмездие видимо на небесах раздаётся всем в хаотичном порядке. Виноват-не виноват, всё равно держи. Для профилактики.

 — Пока не думал на этот счёт, ведь ты вроде как согласна была, — вполне серьёзно отозвался ликан, продолжая близко стоять.

Это было неприятно. Никакой одежды. Я раза три в жизни видела мужскую грудь. Как-то не довелось, знаете ли, и я этим крайне горжусь. Видела голый мужской зад. Жалела об этом долго и до сих пор, честно говоря, передёргивает. А тут во всей красе. Считается ли это нарушением моих принципов? Смотреть на голых мужчин — это к чему причисляется? К зрительному разврату? Или визуальной половой связи? Довольно глубокий вопрос.

 — Я же ничего не сделала, — подняла высоко брови. — Я не расстёгивала рубашку, не нагибалась перед Вами, не делала пошлых намёков. С чего же Вы решили обратно?

Тот поднял подбородок, разглядывая моё лицо из полуопущенных ресниц. Опять приценяется?

 — Тебе понравились мои прикосновения, ты возжелала меня, и я вполне адекватно отреагировал на твой позыв, — словно что-то обычное произнёс Лорин спокойно и даже плечом дёрнул. — Теперь ты делаешь такое лицо, будто ничего не было.

 — Когда такое было? — тут же спросила я.

 — Ну, как же? — он улыбнулся, пугая меня своей странно-зловещей улыбкой. — Я подошёл к тебе, ты лежала и предоставляла себя. Для удостоверения я облизал тебе живот, и ты выделила ферменты, которые пьянят похлеще самогона. Ты меня захотела, я, как видишь, тоже не особо против.

Обычные вещи! Идиот. Это был волк! Я не могла захотеть животное! Конечно у меня всё внутри сжалось!

 — Я даже не хочу Вам ничего объяснять, — вдруг поняла я. — Вы говорите такие глупости, от которых мурашки по спине бегут. Захотеть… волка? Ну да, я же так похожа на старую изголодавшуюся по мужскому телу женщину и кидаюсь на всех, кто может помочь мне удовлетворить мои низменные потребности. Одно лицо.