Долгий сон

Мирре наконец приоткрылся весь ужас ситуации, в которую она сама же себя и загнала.

— И что же мне делать? — Тупо спросила она, хотя Мьюриэль уже дважды повторила свой совет. Но эльфея проявила присущее их народу терпение.

— Ты должна сделать вид, что забеременела от другого, и потому решила оставить Хаэлнира и уехать из Ферни-Этта. Это не так уж и сложно. Извини, но эльфы почитают людей весьма ветреными созданиями. Никто не удивится. Нынче вечером Уриэль сообщит о твоем визите Владыке Эрендиру — именно этот кусочек будущего приоткрылся мне сегодня. Но она не знает, кто отец ребенка, а значит, ты можешь упредить удар.

— Но я ведь могу сказать Халу…

— Ни в коем случае! Нужно сделать так, чтобы ни у кого, в первую очередь у самого Хаэлнира, не осталось сомнений, что ты его бросила. Лучше всего прямо написать ему об этом.

— Но это разобьет ему сердце!

— Что ты предпочтешь: живого Хаэлнира с разбитым сердцем, или мертвого?

— Живого, только живого.

— Тогда, и говорить не о чем. Хотя… ты еще можешь избавиться от ребенка.

— Ни за что! Это ведь его первенец.

— Видишь, это — единственный выход. — Эльфея развела уками. — Кстати, в письме должно быть недвусмысленно указано, что беременность — следствие измены.

— С ума сошла? Кем меня будут считать?! Этой… — Мирра замешкалась, подбирая слово, но все эпитеты, приходившие ей на ум были слишком омерзительны, язык не поворачивался применить их к себе, — в общем, распущенной женщиной! Что, если он поверит?

— Надо, чтобы поверил! — Твердо произнесла эльфея. — Иначе, рождение ребенка, последовавшее за спешным отъездом, вызовет у Совета подозрения. После твоего опрометчивого визита к Уриэль старейшины будут пристально наблюдать за тобой. Не обольщайся, расстояния для маэгиров [42] — не большая помеха. Надо убедить их, что ваши с Хаэлниром отношения — не более, чем интрижка, а все разговоры о браке — из желания позлить Совет.

42

Маэгир (эльф.) — Эльфийский мастер силы, (волшебник, маг). Некоторые историки возводят к эльфийскому «маэгир» происхождение самого слова: «маг», однако большинтсво считают эту версию надуманной, поскольку человеческое слово «магия» по своему звучанию и внутреннему содержанию имеет весьма мало общего с эльфийским понятием «Эттнари-маэ». Эттнари-маэ (эльф.) — «сила, разлитая в пространстве», ближе всего соответствует человеческому понятию маны, свойство (энергия), присущая всем одушевленным и неодушевленным объектам в Мире.

— Но какой во всем этом смысл, если Хал никогда не узнает, что стал отцом? — Мирра была близка к отчаянию.

— Смысл в том, что ты сможешь родить спокойно. Потом следует подождать, когда он или она подрастут достаточно, чтобы защитить себя без посторонней помощи. Тогда ты сможешь известить отца.

— Но мне придется ждать годы!

— А ты как хотела? — Удивилась Мьюриэль. — Хаэлнир — наследник великого рода, прОклятого рода — это налагает множество обязательств. Женщина, полюбившая его, должна быть готова, к тому, что значительная часть ее жизни пройдет в ожидании. На твоем месте, я начала бы собираться не мешкая, пока твой возлюбленный в отъезде, и пока глава Совета не решил лично порасспросить тебя. Не уверена, что ты сумеешь солгать, глядя в лицо любому из них. Не переживай насчет лошадей и прочего, я помогу.

— Ты?! Но почему? Эрендир ведь твой дедушка. — Испуганная непредвиденным поворотом событий ведьма, не знала можно ли доверять новой подруге. Если честно, из всех знакомых эльфей, Мьюриэль была ей наименее приятна.

— Да, дедушка… — Бирюзовые глаза эльфеи потемнели. — Я преклоняюсь перед Владыкой Эрендиром! Я люблю его, как деда, и уважаю, как председателя Совета старейшин. Но ни он, ни Великий Тин и пальцем не пошевелили, когда пришло известие о Брене! О том, что… — Губы красавицы дрогнули, но она справилась с собой. — Только Хал отправился в пустыню. Если я могу оказать ему услугу… А ты, давай-давай, собирайся. — Повторила эльфея.

Мирра двинулась к скрытой за драпировкой в стене нише, достала с нижней полки громадный баул, с которым явилась в город. Хотела начать складывать вещи. Потом остановилась.

— И куда я пойду? — Вопрос был явно не по адресу. Что могла сказать ей эльфея? Но против ожидания та ответила.

— Отправимся в Урфиндар. Твой сын-дракон будет нам надежной защитой.

— Ты поедешь со мной? — Еще больше удивилась бывшая правительница.

— Я хочу, чтобы роды прошли нормально. Ребенок Хаэлнира должен появиться на свет живым и здоровым. Кто еще тебе в этом поможет? Уясни, наконец, теперь даже эльфы в Эфель-Дорате стали твоими врагами. Никто из них не подаст руки «отступнику»!

— Отступнику. — Повторила ведьма, примеряя на себя это слово. — Да, действительно, мы ведь нарушили Первый закон.

— И не только его. — Заверила Мьюриэль. Она помогла запихать в увесистую сумку последние наряды.

Потом эльфея ушла, чтобы самой подготовиться к отъезду. А ведьма села писать письмо. Слова не шли ни на ум, ни на бумагу. Что не напиши — все либо глупо, либо гнусно! Наконец вывела без вступлений: «Прости, Хал, постоянство — не моя стихия. Трудно признавать: я не сумела остаться верной ни Змею, ни тебе, хотя и пыталась! Вчера я поняла, что беременна, и это — дитя любви. Я должна уехать, чтобы у ребенка был отец. Прости, я желаю тебе только счастья.»

Тонкое золоченое перо задержалось над бумагой. Но что тут еще добавишь? Мирра отложила письменный прибор, помедлила секунду, давая высохнуть чернилам, потом свернула листок в трубку, надела сверху специальный зажим, шепнула: «Письмо для повелителя Хаэлнира», и опустила свиток в стоявшую на столе коробку для посланий. Теперь, стоило хозяину вернуться, по дому разнесется нежный звон, волшебное устройство мелодично примется повторять: «Письмо для Хаэлнира!», «Письмо для…»

Мирра смахнула набежавшую слезу, подхватила собранный баул.

Мьюриэль ждала внизу. Четыре оседланных эльфийских коня важно переступали копытами рядом. Ни у одного, как водится, не было привычного повода. Ведьма мысленно вздохнула — как ни старалась, непринужденная манера езды без уздечки не давалась ей никогда. Эльфея помогла водрузить поклажу на спину запасной лошади, ее собственная заводная уже была снаряжена по всем правилам.

— Ну, что, в Урфинадар?

— Нет! — Встрепенулась вынужденная беглянка. — Только не туда. Как по твоему я стану просить помощи у сына, если изменила его отцу?! Лучше уж в Люцинар, или в Пельно. В большом городе не трудно затеряться.

— Ерунда. — Отрезала красавица. — Эрсторген все равно узнает. Ты ведь не собираешься навсегда расстаться с сыном?

— В Урфиндар я не поеду! — Мирра тоже умела быть упрямой.

— Хорошо, садись на коня. Кстати, его зовут Анор — Ветер. По пути разберемся.

— А никого с более «медленным» именем не было? — Ворчала ведьма, поднимаясь в седло. Серый жеребец обиженно фыркнул. Всадница вздохнула, на этот раз «вслух», отношения с эльфийскими скакунами у нее традиционно не складывались.

Не успели они миновать городскую черту, как, оправдывая ее ожидания, кони рванули вперед. Мирра впилась руками в луку, рядом спокойно покачивалась в седле Мьюриэль. Через некоторое время напряжение отпустило ведьму. Анор шел ровной рысью, безошибочно выбирая дорогу в лесу и сберегая всадницу от столкновений с коварными ветками.

— В Ледо, — предложила она новой подруге, когда приметный дуб с впечатанной в кору серебряной «Еттой» [43] (граница эльфйиских владений) остался за спиной, — едем в Ледо. В прошлый раз я окружила деревню волшебной стеной. Там нас никто не найдет и не побеспокоит.

43

Етта — одна из букв каэттанского алфавита.