Долгое лето

Он успел далеко уйти от лавки Кхэйвы. Чёрная стена тянулась по правую руку от него, бесконечное чёрное здание - по левую. Шагах в тридцати впереди зиял узкий проход, ведущий во двор, а из него, придерживая рукой перекинутый через плечо тюк тростниковых листьев, выходил красный мохнатый демон, слишком рослый для форна. Речник изумлённо мигнул и хлопнул ладонью по стене. Это существо, одетое лишь в штаны и вооружённое странным "ветвистым" клинком, могло быть только...

– Маас?!
– охнул Фрисс, шагнув вперёд.
– Маас - тут, на восточном краю мира?! Хаэй, истребитель Инальтеков!

Маас дёрнулся, чуть не уронил листья и крутнулся на пятках, поворачиваясь к Речнику лицом. Одно мгновение он ошарашенно смотрел на пришельца, потом закрыл пасть, стряхнул с плеча ношу и шагнул к Речнику.

– Ты - воин Астанена?! С самой Реки?! Помнишь Войну Пяти Кланов?

– Ещё бы, - Фрисс стиснул его руку и смущённо моргнул.
– Ты был в отряде Фианнега?

– Да!
– закивал обрадованный Маас.
– Постой... я не мог тебя видеть в одной из битв? Как тебя зовут, Речник?

– Фриссгейн, - ответил тот и отвёл глаза.
– А ты кто?

– Во имя Всеогнистого!
– Маас отступил на шаг и прижал руку к груди, глядя на Речника суеверным страхом.
– Фриссгейн Кегин?! Тот, кто заставил все пять кланов удирать и вопить от страха?!

– Всё было не так, - вздохнул Речник. Его уши вспыхнули.

– Я был тогда в отряде Фианнега. Я помню, как всё было, - мотнул головой Маас.
– Фриссгейн Кегин! Надо же... Благословишь меня на победу в любом бою?

– Я не жрец, - Фрисс разглядывал носки своих сапог.
– Могу благословить на долгую мирную жизнь. Так вы всем племенем ушли сюда? И Фианнег здесь?

– Да, мы все тут, и он по-прежнему наш вождь, - кивнул Маас.
– Уже второй год... Форны пустили нас в свой квартал. Тут полно места, в таких-то зданиях...

Он махнул рукой в сторону двухэтажного дома, чёрного и зловещего, с двускатной черепичной крышей и оскаленным черепом на фронтоне. От черепа расходились очень тщательно выточенные щупальца, завивающиеся в спирали. На свисающем с крыши тросе болтался, отчищая фронтон от зелёного мха, ещё один Маас, обвешанный мешочками с кей-рудой. Он сосредоточенно жевал камень, потом дышал на мох огнём и соскабливал то, что осталось. Речника он не замечал.

– Я боялся, что вы погибли, - покачал головой Фрисс.
– Слишком много войн было на Реке... мы не защитили вас. Хорошо, что теперь у вас безопасный дом. Сюда Инальтеки точно не доберутся.

– Именно, - Маас оскалил небольшие, но острые клыки в жутковатой улыбке.
– Они боятся этой страны до одури. Ну а если они победят свой страх, им ещё придётся победить нас...

Он фыркнул и положил руку на плечо Речника.

– Что я болтаю?! Идём, отведу тебя в квартал. Фианнег будет без ума от радости!

Речник оглянулся на дом-полумесяц - дверь так и не открылась - потом покосился на свой браслет.

– Не могу, - вздохнул он.
– Я тут не один, а на хвосте у меня хольчанская стража, и после заката хольчи будут искать меня повсюду. Вам не нужна никакая помощь? У меня есть янтарь и ракушки, если что...

– Нам помогать не надо, - мотнул головой Маас.
– А Листовика у тебя не осталось? Или цакунвы? Здешняя нийоматла на вкус хуже кей-руды, и жжётся так же, а цакунву сюда не возят.

– Бери, осталась последняя - не с Реки, миньская, немного не то, но вкус приятный, - Речник протянул хеску флягу с цакунвой, опустошённую уже на две трети.
– Так вы друзья форнов теперь?

– Да мы никогда не ссорились, - Маас бережно прижал к себе флягу.
– Вот спасибо!

– А вот мне нужна помощь, и именно от форнов, - вздохнул Речник.
– Не поможешь пройти в их кузницу? Испортился меч, и никто не берётся исправить.

– Ничего проще, - фыркнул хеск, сделал несколько шагов вдоль стены и ударил кулаком по замковому камню очередной серой арки.
– Хайя, Тинса с Крыши Мира! Ха-а-айя-а-а!

Чёрные камни под аркой растворились, выпустив клуб густого дыма. Из арки, сдвинув на лоб маску из кожи и тёмного стекла, выглянул сероволосый форн в измазанной робе.

– Чего надо? Я занят, говори быстрее!
– сердито взглянул он на Мааса.

– Тебе выпала большая честь, Тинса, - невозмутимо ответил тот.
– Победитель пяти инальтекских кланов, победитель самой смерти пришёл сюда - и ему нужна твоя помощь. Смотри, это Фриссгейн Речник, тот самый изыскатель...

...Чей-то взгляд упёрся Фриссу в спину. Алсаг, разлёгшийся у стены, навострил уши, но тут же вновь опустил голову на лапы. Речник оглянулся и увидел Нециса - Некромант сидел, привалившись к стене, грыз сушёную микрину и думал о чём-то своём. Поймав взгляд Речника, он усмехнулся и еле заметно покачал головой. Из-под серой арки вырвался ещё клуб дыма, куда более вонючий, а затем высунулись четверо форнов. Тут же, не успел Фрисс и рта открыть, они с возмущёнными криками исчезли под аркой. Тинса, ругаясь вполголоса на Вейронке, вышел к Речнику. Чёрный, как обломок базальта, меч, слишком большой для его рук, сыпал жёлтыми искрами и источал тепло.

– Забирай своё добро, - нахмурился Тинса.
– Больше не приноси. Денег не надо, и помочь я не могу. Тут нужен не огонь. Иди к лучевикам, в Текиоу. Коль не испугаются взрыва - помогут. Бывай!

Каменные ворота захлопнулись. Речник подобрал меч, провёл ногтём по клинку. Тот ещё был острым, но тупел на глазах.

– Ничего не вышло?
– Маас потрогал рукоять и пожал плечами.
– Первый раз такое вижу. Вообще Тинса не из пугливых. Что-то сильно ему не понравилось...

– А мне-то оно как не нравится...
– вздохнул Фрисс.
– Ну что же, спасибо за помощь. Пусть вам не придётся искать себе новый дом, по крайней мере, тысячу лет...

...Здоровенная толстая и короткотелая ящерица с тёмно-зелёной бугристой шкурой топталась на месте и мотала головой, пытаясь дотянуться до своей поклажи или хотя бы до одежды погонщиков. Они, отмахиваясь на ходу, снимали с её спины тростниковые короба и корзины, от которых поднимался пахучий пар. Пахло мясом и печёным сладковатым папоротником. Стражники столпились вокруг корзин, разбирая куски, завёрнутые в обгоревшие листья. Нецис выскользнул из толпы, дуя на обожжённые пальцы, и положил перед Речником один из свёртков. Алсаг сунулся ко второму, прижёг нос и с обиженным видом отвернулся. Хольчи разбрелись по площади и как будто ничего, кроме еды, не замечали, но взгляды их Речник чувствовал кожей.

– Хорошо тут кормят, - хмыкнул Речник, разглядывая печёные клубни, толстый стебель папоротника и большой кусок жареного мяса.
– Вот только я свою цакунву отдал... Нецис, а что такое "нийоматла"?

– Тоже еда, - невнятно отозвался Некромант - похоже, он сильно проголодался, пока выбирал амулет.

Чёрно-серая агатовая пластина - не очень большая, всего полмизинца в диаметре - на тонком кожаном шнурке болталась на его груди, и тонкая серебряная оправа таращилась на Речника морионовыми глазами-глазницами. В агатовом зеркале скользили смутные тени, и вглядываться в них не хотелось. Некромант нежно гладил оправу и выглядел очень довольным, невзирая на то, что его кошель стал намного легче - насколько точно, Фрисс не знал, но боялся, что Нецис отдал всё до последней монетки.