Долларовый эквивалент

Неожиданно Крячко наткнулся на лестницу, прислоненную к задней стене. Ему показалось, что два дня назад он ее не видел. Впрочем, он был не вполне уверен, поэтому не стал прежде времени беспокоить Гурова. Задрав голову, он посмотрел наверх.

Лестница вела на чердак. Чердачный лаз был приоткрыт. Крячко подумал и полез наверх. Старая лестница прогибалась и потрескивала под его весом. Опасаясь сорваться, он не слишком внимательно смотрел по сторонам, надеясь осмотреться, когда достигнет цели. И, как часто бывает, чрезмерная сосредоточенность нисколько ему не помогла. Неожиданно под ногой у него хрустнуло дерево, ступенька подломилась, и Крячко повис на руках, с грохотом ткнувшись коленом в стену.

В ночной тишине это прозвучало как удар грома. И одновременно в доме тоже что-то грохнуло и заметалось. Крячко услышал, как бежит к нему Гуров, и попытался подтянуться, чтобы закрепить ногу на уцелевшей ступеньке. Но в этот момент дверца, ведущая на чердак, распахнулась, и оттуда на Крячко выпала широкая раскоряченная тень, похожая на огромного паука. Гнилая лестница не выдержала такого напора, переломилась пополам, и Крячко вместе с напавшим на него чудовищем полетел вниз.

Глава 7

– Хороши! – с отвращением сказал генерал Орлов, когда Гуров и Крячко явились наутро к нему в кабинет. – Самодеятельная артистическая бригада Министерства внутренних дел на гастролях! Что это вы удумали? Кого решили удивить – меня? Поздравляю, у вас это получилось. И что дальше?

Голос генерала напоминал бормотание просыпающегося вулкана. Он мрачно рассматривал оперативников, но в глазах его не было и капли удивления. Он был раздосадован до последней степени. Да и было чем – выглядели оба, мягко говоря, неважно. Левая щека у Гурова была заклеена полоской пластыря. Лицо болезненно бледно. Крячко цвет лица не потерял, зато разукрасился, как карнавальный индеец, – он был весь в синяках и ссадинах, хромал на обе ноги, а одно ухо у него распухло и сделалось свекольного цвета. Из-за этого он все время старался повернуться к собеседнику так, чтобы ухо поменьше бросалось в глаза.

– Никого мы не собирались удивлять, Петр! – примирительно сказал Гуров. – Ты же нас знаешь. Просто в последний момент мы вдруг подумали, что неплохо было бы проверить берлогу Сергеева…

– Я понимаю! Я все понимаю! – грозно прорычал Орлов. – Прежде всего я понимаю, что два солидных человека, оба полковники, между прочим, сделали глупость, которую даже стажеру простить нельзя! Одного чуть не подстрелили, как куропатку, а другой вообще чуть шею не сломал – с лестницы, видишь ли, свалился! Может быть, с вами на операцию теперь сиделку отправлять, чтобы за штаны вас придерживала, раз уж свои руки-ноги вас не слушаются?

Это был, конечно, перебор – в действительности все было совсем иначе, и если бы не те самые руки-ноги, которые Гурову и Крячко на самом деле служили верой и правдой, ночь могла закончиться трагедией.

Можно было сказать, что Крячко спасло чудо, но помогли и собственные сноровка и чутье на опасность, выработанные с годами до автоматизма. Еще в падении он инстинктивно обеими ногами оттолкнул от себя повисшего на нем человека, и уже в последний момент, когда они разъединились, Крячко успел заметить блеснувшее в лунном свете лезвие ножа. Если бы он не успел вывернуться, нож торчал бы в его боку.

Но за все хорошее в жизни приходится платить. Упал Крячко крайне неудачно, ободрав лицо и руки о какие-то доски, подвернув ногу и ударившись головой об угол дома. Пока он валялся в траве, не в силах сообразить, звезды или искры мельтешат у него в глазах, его противник уже пришел в себя, вскочил на ноги и вместо ножа выхватил из-за пазухи пистолет. Но, к счастью, Гуров уже был на месте.

Пуля задела ему щеку – будто по голове со всего маху приложились тяжелым раскаленным прутом. Весь мир вокруг Гурова наполнился звоном и гулом, точно он попал в какой-нибудь литейный цех. Но он все-таки успел нажать на спусковой крючок – выстрел совершенно потерялся в гуле – и увидеть, как тень впереди рухнула ничком в траву. Только тогда Гуров позволил себе присесть на сырую землю и переждать, пока перестанет звенеть в голове и пройдет вязкая обморочная тошнота.

Минут через десять они с Крячко кое-как сумели прийти в себя и поздравить друг друга с благополучным исходом. Оба были немного смущены и пытались скрыть свою досаду за черным юмором, которому отдали дань в полной мере, когда дар речи к ним вернулся. Им все-таки повезло.

– Судьба на стороне сильных, – высказался по этому поводу Крячко.

– Скорее уж дуракам везет, – заметил на это Гуров. – На сильных мы с тобой сейчас меньше всего похожи. Больше на пацанов, которые залезли в чужой сад и едва ушли от злой собаки. Конечно, посторонним знать об этом совсем не обязательно, поэтому будем развивать твою версию – про сильных мужчин…

Среди бурьяна они нашли бездыханное тело высокого человека – даже при лунном свете было с первого взгляда ясно, что это тот самый человек, в котором они подозревали Петьку Сергеева. Эту версию подтверждал и замусоленный паспорт, который они нашли в кармане убитого. Еще при Сергееве была довольно внушительная сумма денег, черные пластмассовые очки, мягкая кобура на ремнях, закрепленная под пиджаком, и мобильный телефон. На него Гуров возлагал особенно большие надежды, о чем и поведал на следующий день генералу.

Он сказал это после того, как Орлов, заканчивая разнос, уничтожающе констатировал:

– А главное, ради чего вы устроили все это родео? Ради того, чтобы угробить возможного и единственного свидетеля? Не знаю, как мы теперь будем оправдываться в прокуратуре… Мол, ребятам захотелось ночью пострелять…

– Петр, мы нашли у него мобильник, – вставил Гуров. – На сто процентов уверен, что это мобильник того парня, которого Сергеев прикончил в тропаревском лесопарке. Я отдал телефон на экспертизу. Вот-вот будет установлено, кто его хозяин. К тому же там в памяти осталось не меньше десятка номеров.

– Меня сейчас другой номер занимает, – ядовито отозвался Орлов. – Я думаю, вот был бы номер, если этот деятель шмальнул бы чуть-чуть левее!

– Чуть-чуть не считается, – проворчал Крячко, которому критика уже начала надоедать.

– Сейчас бы речи произносили, – не обращая на него внимания, продолжал генерал, – в большой комнате с караулом, какой полковник Гуров был молодец в прошлой жизни и каким пухом пусть ему будет земля…

– Давай не будем о грустном, – предложил Гуров, – а то у меня до сих пор голова побаливает.

– Представляю, – сказал Орлов. – Удивительно, как она вообще у тебя не отвалилась… – Он немного помолчал, сердито глядя в сторону, а потом вдруг предложил: – А вообще у врача-то ты был? Я так и знал, что не был! Тебе к врачу надо. В нашем возрасте с головой не шутят.

– Перебьюсь, – коротко сказал Гуров.

– Кость, она и есть кость, – поддакнул Крячко. – Как сказал прапорщик в том анекдоте. Вот у меня нога страшно болит, а я и то не жалуюсь…

– Ты вообще помолчи, – оборвал его генерал. – По лестнице уже без посторонней помощи подняться не можешь!