Дом дураков

– Именно поэтому я и забираю его с собой. Без веских доказательств вины его нельзя казнить, оставлять здесь тоже нельзя. Отвезу его к южной границе, а там или к делу пристрою, или прибью где-нибудь в тихом месте.

Альб согласно кивнул.

– Присматривай за ним. Это, прежде всего, в твоих же интересах. К отъезду все готово?

– Да. К вечеру в город привезут двойника Горилики.

– Двойника?
– По вытянувшемуся лицу короля я понял, что он о нашей заготовке ничего не знал.

– Эту девушку мы с Нулайис держали в одном из храмов Неройды. Она внешне очень похожа на Горилику и умеет перестраивать ауру в нужном диапазоне. Она отправится в Марой вместе с людьми Визариуса, а мы с Гориликой поедем в другую сторону. Для всех она - наша с Нулайис дочь.

Альб задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Допустим, заговорщики поверят, что это так...

– Допустим, - поправил я, - они не исключат возможности, что это так. Они оттянут часть сил на преследование подставной принцессы, и это несколько повысит наши шансы на выживание.

– Быть может, не стоит все же увозить ее? Ты мог бы поехать за амулетом один.

– Амулет у меня уже есть.
– Я все же отхлебнул из бокала и скривился: в вине Альб решительно не разбирался.
– Я увожу ее не ради амулета. Прежде всего, мне нужно расторгнуть брак. Вы, Ваше Величество, можете думать, что хотите, но я решительно не намерен быть Вашим зятем. У Вас дурная привычка поить родственников всякой дрянью.
– Король поморщился, но перебивать меня не стал.
– Кроме того, ее отъезд развяжет Вам руки. Вычистите заговорщиков в столице, Визариус обрубит хвост, который потянется за двойником Горилики, а я постараюсь подпалить им шкуру со своей стороны.

Альб наклонил голову и, весело прищурившись, спросил:

– Тебе меня совсем не жалко?

– Как человека - нет.
– Я понял, о чем он говорил.
– Если заговорщики Вас убьют, я возведу Горилику на трон. Это будет несколько преждевременно, и я буду искренне горевать по Вам, как по надежному прикрытию, но как человек, Вы мне глубоко безразличны.

Альб удовлетворенно кивнул. Мой ответ вполне его устраивал.

– Хорошо. Я не буду выпытывать у тебя подробности, но постарайся сохранить ей жизнь.

– Постараюсь. К слову о подробностях. Я получил из Маройя тревожные вести. Ваше Величество, что Вы знаете о Тем-о-реи?

Альб задумчиво потер подбородок.

– Я слышал, они фанатики хуже почитателей Единого. Поклоняются какой-то безумной богине... Харане, кажется.

– Да, - я тяжело вздохнул, - Харане. Три дня назад в Маройе четырех учеников гильдии магов распяли на воротах школы. Я вот о чем подумал... Вся эта история с отравлениями, покушениями сильно напоминает их работу. У меня уже мозг кипит от попыток понять, кому может быть выгодна моя смерть или смерть Горилики, а ведь мотива может и не быть. Тем-о-реи не нужна власть и не нужны деньги. Они хотят только одного - торжества хаоса. Если это так, если это они...
– я помедлил, но все же сказал это вслух: - Альб, если это они, тебе придется утопить этот город в крови.

Успел таки обернулся за час. Он топтался у дверей флигеля, задумчиво покачивая сумкой. У меня сложилось впечатление, что в сумке лежало что-то небольшое, размером с кошку, но тяжелое.

– Алтарь?
– Я кивнул в сторону сумки.

– Не совсем.
– Успел поставил сумку на землю и отогнул край.

В сумке лежала небольшая грубо высеченная статуэтка.

– Морок?

– Да.

– Я иду в Храм Всех Богов. Там есть статуя Морока. Пойдешь со мной?

Кемет часто закивал.

– Тогда оставь здесь сумку, и пойдем.

Повозка высадила нас за несколько кварталов от Храмовой площади. Успел покорно тащил корзину с дарами и помалкивал. Я едва доставал парню до плеча, и меня это, честно говоря, несколько напрягало. Не то, чтобы я комплексовал, но широкие плечи спутника сужали мне обзор, и, сколько я не пытался соблюсти дистанцию, он все равно старательно прижимался ко мне, пока я не выразил свое недовольство вслух. Успел смутился, и сделал пару шагов в строну.

– Чем ты планируешь заниматься дальше?

Кемет пожал плечами:

– Я еду с Вами, а что будет потом - рано загадывать.

Парня мое общество определенно не радовало, но выбора у него и не было, а предложение сопровождать нас в пути к границе Шаторана несколько примирило его с моей персоной. Я намеренно живописал перед ним тысячи опасностей, ожидаемых в дороге, так что он радостно согласился сопровождать нас в путешествии, движимый желанием отличиться перед возлюбленной. Кажется, я даже немного перестарался: воодушевление бойца достигло такого градуса, что он готов был бежать впереди повозки, расшвыривая разбойников и чудовищ голыми руками.

– Ты доедешь с нами до границы, а там я пристрою тебя в гарнизон форта Спокойного.

Успел промолчал, но по его недовольному лицу я понял, что рано завел этот разговор.

– Ладно. Ты что-нибудь в храм принесешь?

Парень молча достал из кармана серебряную монетку и показал мне. Монетка была мелкая и, к тому же, довольно потертая, но при заработках уличного бойца жертва была более, чем щедрая.

– А в храме действительно есть статуя Морока?

– Да, - я остановился, пропуская нескольких всадников, - есть. Ты был там когда-нибудь?

– Нет, - кемет покачал головой, - у меня ведь есть его статуэтка с собой. В храме нужно заплатить серебряный только за то, чтобы найти нужный алтарь, а я только-только на жертву скопил.

– Статую Морока искать не придется, она стоит в восточном луче, на виду. Что именно ты хочешь принести в жертву?

– Я думал - барана...
– Успел был, похоже, ошеломлен популярностью Морока в городе.

Морок пришел в дома кеметов не больше двадцати лет назад. До этого его имени никто и не слышал, горцы поклонялись кому-то из коллег Ормина, или ему самому. Но Морок заменил терпение стойкостью, а смирение выдержкой и пришелся кеметам по сердцу. Он не баловал своих последователей чудесами, но с того дня, как они воздвигли на холме его статую, непокорная бурная Хотда - приток Драконьей Реки - стала их лучшим союзником, люди стали меньше болеть, а дети чувствовали себя в горах в полной безопасности. За пределами предгорий Морок не появлялся, и его алтарь на почетном месте не имел никакого отношения к его последователям в Столице. Этот алтарь поставил я. На покупку места в центральном луче храма ушла треть моих сбережений, но я об этом не жалел. С Мороком у меня были особые отношения, поэтому я постарался переубедить Успела:

– Не стоит приносить в жертву животных. Ты ведь встречался с ним?

– Да, - парень не стал отрицать, - встречался. Морок спас меня, когда я провалился под лед на реке.

– Вспомни его. Он похож на того, кто недоедает?

Кемет задумался. Мы почти подошли к Храмовой площади, когда он хмыкнул, и покачал головой:

– Нет, не похож. Так что же мне принести ему?

– Близится зима. В горах будет холодно.
– Я указал на шерстяную лавку.
– Купи ему добрый плащ.

Храмовая площадь была вымощена каменным стеклом, так что в солнечные дни, такие, как сейчас, свет играл на гранях булыжника. Стоящему у края этого великолепия казалось, что перед ним раскинулось огромное озеро, из которого утесом поднимался Храм Всех Богов. По "водной глади" неспешно бродили паломники. Храм Всех Богов был в каждом городе и даже в каждой деревушке, но разница между ними была разительной. В деревнях это были, как правило, скромные рубленные или каменные домики, с полочками или нишами в стенах, куда ставились маленькие алтарики или статуэтки вроде той, что была у Успела. В городах храмы были повнушительнее, и архитектурой стремились уподобиться великим храмам вроде того, что был в Шаторане. Столичный Храм Всех Богов был построен на этом месте, возможно, задолго до появления здесь города. В летописях, во всяком случае, упоминалось только о его ремонте. Мостовая из каменного стекла была оплачена из казны около ста лет назад, я даже видел смету в архиве. Тогда же была обнаружена трещина в основании фундамента. Как именно решили эту проблему, осталось для меня тайной, но здание стоит до сих пор.