Дом крови

Эдди тяжело дышал.

– Господи... Я даже думать не могу из-за этой... штуки... между нами.

Жизель опустила глаза, затем снова встретилась с ним взглядом и улыбнулась.

– Кажется, я создала монстра, - дразнящий смех сорвался с ее губ.
– Полагаю, мне следует дать ему волю. Тогда мы сможем поговорить.

Она приподнялась на коленях, расстегнула его джинсы и вытащила член. Эдди попытался спустить джинсы до колен, в то время как Жизель гладила его набухший член. Он застонал. Она уселась на него, погружая его в себя по одному божественному дюйму за раз. Когда он вошел полностью, она начала скакать на нем, как городская наездница верхом на механическом быке. Эдди думал, что он кончит сразу же, учитывая его необычайно сильное возбуждение, но оказалось, что она также контролировала его способность достигать оргазма.

Он обхватил ладонями ее груди через ткань платья, и она выгнула спину. Ее рот широко раскрылся. Глаза закрылись. Она мотнула головой из стороны в сторону, отчего ее волосы, цвета воронова крыла, разлетелись в разные стороны. Серия пронзительных вздохов сорвалась с ее губ, перерастая в долгое крещендо безудержного удовольствия. Она резко схватила его за запястья и перестала вырываться. Она поднялась на ноги, стянула платье через голову и отбросила его в сторону. Эдди восхищенно уставился на нее и провел рукой по одной из ее совершенных ног. Он смутно осознавал, что любая воля, любое сопротивление ее желаниям тихо умирают. Кем бы она ни была - чудовищем, убийцей, садисткой, кем бы ни была, - она, несомненно, была богиней.

Не было ничего, чего бы он не сделал для нее.

Она улыбнулась, словно прочитав его мысли.

И она уселась ему на лицо, прижавшись розовыми половыми губками к его открытому рту. Он ласкал ее языком, полный решимости доставить ей такое удовольствие, какого не доставлял никто другой, убедить ее в своей состоятельности. Внезапно, казалось, из ниоткуда пришло осознание. Его появление в ее комнате не было случайностью. Она направила его сюда. У нее были планы на него. Грандиозные, опасные планы. Он не знал, что у нее на уме - не мог знать, - но он чувствовал, что бы это ни было, это может быть его единственной надеждой на спасение.

Она закричала.

Хлопнула по стене позади себя раскрытыми ладонями.

Она скатилась с него и поманила его к себе. Он без колебаний подошел к ней, просунув руки ей под мышки. Она выгнулась навстречу ему, и он вошел в нее, задыхаясь от горячей влажности, окутавшей его. Она обхватила его ногами, упираясь подушечками пальцев в поясницу. Эдди толкался и толкался, выгибая спину, вскрикивая, и это продолжалось и продолжалось, пока, наконец, к счастью, не наступило освобождение. Он крепко зажмурился, застонал, скомкал в руках смятые простыни, судорожно втянул в себя воздух и рухнул на нее.

Некоторое время они не произносили ни слова. Молчание было лучше. Голова Эдди покоилась у нее на груди, пока она медленно гладила его спутанные волосы. Ее ноги все еще свободно обхватывали его бедра. Это было прекрасно, естественное физическое слияние. Эдди занимался сексом во время своего пребывания в Изнанке, но у него никогда не было возможности насладиться роскошью послесвечения. Если уж на то пошло, секс в Изнанке даже отдаленно не напоминал то, что только что произошло. Воспоминание об этих быстрых, животных совокуплениях опечалило его, послужив напоминанием о том, насколько мрачным оставалось его положение. И ему не нужны были напоминания. Он просто хотел насладиться этим моментом. Насладиться ощущением мягкого, обманчиво хрупкого тела Жизель под собой.

Он только что занимался любовью с женщиной.

По-настоящему занимался любовью с женщиной.

Прекрасная, необыкновенная вещь, один из величайших даров природы. Самая естественная, нормальная вещь в мире. Как приятно было снова почувствовать себя нормальным, пусть даже всего на несколько мимолетных мгновений. Как бы ему хотелось навсегда сохранить этот момент, сделать эту плотскую интрижку вечной.

Но этого не могло быть.

Каким-то образом он знал это.

И поэтому он не удивился, когда Жизель сказала:

– У нас осталось совсем немного времени.

Эдди вздохнул.

– Я так и думал, что ты скажешь что-нибудь в этом роде.

Она погладила его по щеке.

– Время расплаты уже близко. А теперь... расскажи мне о своих снах.

Так он и сделал. Он описал женщину по имени Дрим, чье повторяющееся присутствие в его снах было похоже на предзнаменование, знак какого-то важного события, с которым он был каким-то образом связан. Он рассказал ей о своей растущей уверенности в том, что Дрим - это реальный человек, а не просто какой-то символ подсознания.

– Но сами сны, я думаю, символичны. Произойдет что-то катастрофическое. Я продолжаю представлять себе огненные пожары. Возникает ощущение искушения, психической войны за душу этой женщины, - Эдди покачал головой.
– Я не могу во многом разобраться, но у меня такое чувство, что она - ключ ко всему.

Взгляд Жизель метнулся к пологу кровати. Она выглядела задумчивой.

– Расскажи мне о своем побеге. Ничего не упускай. Не жалей деталей, какими бы незначительными они ни были.

И он рассказал ей о побеге. О доставке припасов на контрольно-пропускной пункт. О том, как он проскользнул в один из туннелей, ведущих вверх, пока охранники на станции, где было мало людей, были заняты тем, что использовали в своих интересах женщин из команды снабжения. Он прошел более ста ярдов по туннелю, прежде чем услышал позади себя приглушенное эхо громких голосов. Он рассказал ей о своем отчаянном броске по туннелям. В какой-то момент оборотни учуяли его запах. Воспоминание об этом ужасном фырканье, о неестественном жадном вдохе заставило его содрогнуться в объятиях Жизель. Затем он рассказал о своем прохождении через будку охраны и сюрреалистическом подъеме по бесконечной лестнице.

Жизель издала какой-то звук.

Эдди нахмурился.

– Что?

Она провела пальцами по его волосам.

– Я тут подумалa, насколько проще было бы для тебя, если бы мы смогли к тебе обратиться.

– Мы?

Жизель только улыбнулась.

У Эдди голова шла кругом. Он так многого не понимал.

– Черт. Послушай, мне все равно, кто во всем этом замешан... что бы ни происходило. Но если я вам нужен здесь, если у меня действительно есть какое-то предназначение, которое я должен встретить... почему бы вам не сказать мне об этом прямо?

Улыбка Жизель не дрогнула.

– Судьбу нельзя изменить.

– Я не понимаю.

Она легонько поцеловала его в губы.

– Ты должен был прийти ко мне по собственной воле, Эдди, не зная заранее, какую роль тебе здесь предстоит сыграть.

– Но почему?

Она вздохнула.

– Так распорядились высшие силы, - ее улыбка, наконец, погасла.
– Сомневаюсь, что ты пришел бы сюда, если бы знал, что тебя ждет.

Эдди не понравилось, как это прозвучало. Это свидание с так называемой судьбой, по всем признакам, подвергало его большой опасности.

Опасности, угрожающей жизни.

Это был не его любимый напиток, спасибо огромное.

Он прочистил горло.

– Послушай...

– Тихо, - oна приложила палец к его губам.
– У тебя редкая возможность, Эдди, шанс достичь величия. Чтобы сделать доброе дело, - что-то промелькнуло в ее глазах, едва заметная тень сожаления.
– И чтобы помочь мне искупить вину...

Он снова нахмурился.

– Подожди... Ты говоришь о том, о чем я думаю...

Она снова прервала его.