Дом проблем

Ему следовало пройти в сектор «Гласности. Демократии. Свободы», но он отчего-то определил, что Самохвалов так быстро мог пройти только в близлежащее «Общество «Знание». Пройдя туда, Ваха по густым клубам дыма понял, что Кныш здесь. Он прошел в кабинет. На столе странная газета, почти пустая, и лишь местами статьи с необычными заголовками: «Демократия — Свобода — Богатство»; «Пусть лучше мир прогнется под нас», Группа «Машина времени» вопреки всему выступит в Грозном»; и на последней странице, там, где всегда были материалы о спорте: «Виктор Цой — кумир современной молодежи», «Фильм «Игла» — лучшее творение десятилетия».

Услышав голос Кныша, Мастаев осторожно прошел в небольшую комнату, где прежде не бывал: во всю длину стены окно, за стеклом видны Кныш и Самохвалов, а звук, словно они здесь.

— Ты, кадровый офицер, — кричит Кныш, — пьяница! Я сколько раз за тебя ручаюсь, а ты вновь в бутылку! Вновь опоздал! Дрянь! — и следом несусветный мат, так что и Мастаев испугался, быстренько покинул укромное место, постоял в фойе пару минут и ровно в десять поднялся на второй этаж в сектор «Гласности. Демократии. Свободы», а там уже Кныш за столом сидит, курит, глядит исподлобья:

— Мастаев, — голос Кныша не узнать, рычит, — еще раз не туда нос сунешь — в расход. Понял? И молчать! — Кныш встал, прошелся по комнате и уже более мягким голосом: — Богатеи будут взятки совать, — он испытующе посмотрел на Мастаева. — Свобода! — развел он руками. — Так что это тоже тебе решать. И последнее: будет много нового, любопытного. Не удивляйся, мы растем, и работы очень много.

Работы у Мастаева оказалось, действительно, много. И все, как предсказывал Кныш, очень любопытно. Прежде всего то, что в депутаты подались почти все жильцы «Образцового дома», в том числе и сам Кныш, и его жена. У каждого кандидата своя предвыборная программа. И когда твердо выяснилось, что Мастаев взяток не берет, кандидаты вынуждены были пойти в народ. И сколько полезных дел они сделали еще до выборов в надежде получить голоса. Так, Дибиров пару месяцев вообще не пил, каждый день встречи с избирателями, сам подтянулся, и обществу польза: для трех школ купил музыкальное оборудование (жена подсказала). Премьер Бааев не так богат, но он воспользовался бюджетом: направил деньги на детские сады и дом престарелых.

Пожалуй, больше всех выложился Якубов: бесплатный концерт; в каждую квартиру продуктовый набор: колбаса, сыр, водка; купил две мусороуборочные машины для города и обещает всеобщее благоденствие после его избрания.

Кныш тоже не остался в стороне: его предвыборный упор на пенсионеров, он клеймит отщепенцев компартии, воспевает «Интернационал», вручает грамоты и другие награды СССР, обещает уничтожить мировой империализм и его главу США.

Это, действительно, были выборы, нешуточная борьба, задействованы все и всё, словно люди знают, что от этих выборов зависит их будущее. На одно место более десятка претендентов, поэтому оживились все слои общества, и это все проявилось в день голосования — с утра очереди к урнам, на участках многолюдно, представители каждого претендента ревностно следят за порядком, и никакая милиция не нужна.

Для подведения итогов голосования дана неделя, но Мастаев к утру уже подготовил предварительный протокол.

— 98 процентов проголосовавших! — читает Кныш протокол. — Удивительная активность масс! Да, сознательность, сплоченность высокие! Люди ждут перемен. А ведь из «Образцового дома» никто не прошел. Не любят нас люди.

— Может, я вам немного цифры подправлю? — не без сарказма предлагает Мастаев.

— Не хами!.. Смеется тот, кто смеется последним. И вообще, ты-то чему радуешься?

— Радуюсь свободе, демократии!

— Получишь хаос, анархию и бардак!

* * *

«В старом капиталистическом обществе дисциплину над трудящимися осуществлял капитал постоянной угрозой голода» (Ленин). [31]

Этот плакат в фойе Дома политпросвещения Мастаев раньше либо не замечал, либо его только что повесили. В любом случае эти лозунги теперь его не интересовали. Потому что он явился сюда на сей раз в несколько ином качестве — по крайней мере выборы более не намечаются, народ вроде определился, да и пригласил его Кныш не специальным уведомлением, а лично позвонил.

31

В. И. Ленин. Очередные задачи Советской власти. ПСС. Т. 36 — С. 145.

— Понимаешь, Мастаев, — почти дружески говорил Кныш. — Ну, понятно, дуру-жену не избрали, не избрали остальных толстосумов и партократов из «Образцового дома». Ну а я, я ведь потомственный пролетарий, военный, взятки не брал и ничем не запятнан. А меня не избрали. Свои же, русские пенсионеры не избрали. Зато теперь пакуют баулы, готовятся бежать.

— А зачем бежать? — удивился Мастаев.

— А затем, что вы, чеченцы, оборзели. Все посты забрали.

— Так выбрал народ. Ни одной подтасовки, вы это знаете.

— Знаю, оттого еще больше злюсь. А понять никто ничего не может. Вот ты, Мастаев, за кого голосовал? Вот видишь, не за меня, друга, шефа, благодетеля, а небось, за какого-то неизвестного, но своего, чеченца. Да? Вот видишь, национализм. Ты еще горько пожалеешь об этом. Иди! Постой. Попроси мать помочь.

— Вы тоже уезжаете?

— Насчет себя еще не знаю, а жена — переезжает точно. Впрочем, какая она жена — мы подали на развод. Выпьешь? — Кныш достал из шкафа бутылку коньяка. — Теперь здесь пить можно, да и нужно. Хоть закури, посиди немного, один пить не могу.

Они сидели около часа. Под конец Кныш предложил:

— А хочешь, иди к Самохвалову в газету. Ты ведь кое-чему научен. Зарплата там не ахти, но если с головой, то теперь везде деньги можно сделать.

— Нет, — категорично отказался Мастаев, после последних выборов в его глазах Кныш как-то резко сдал, стал невзрачным, и Ваха был уверен, что отныне избирательная эпопея для него закончилась. И как бы в подтверждение этого, уже будучи в просторном фойе, он заметил, что уже секции «Гласности. Демократии. Свободы» нет. Уже нигде роскошных ковров нет. Пусто так, что каждый шаг эхом отдает. Кругом изменения, лишь «Общество «Знание» на месте и там фотография: лидеры СССР и США обнимаются, улыбаются, довольны.

Не менее их доволен и сам Мастаев. Почему-то Вахе кажется, что эти действительно свободные выборы прошли не без промахов и ошибок, однако он, как и все общество, по его мнению, стал гораздо взрослее, самостоятельнее, мудрее. Все это он сравнивал со своей любимой игрой футбол, где его и только его, зная его скорость и мастерство, выдвигают в нападение, дают пас, а дальше все зависит от него, от его смелости, способности и удачи. И если он забивает гол, какова радость его команды и как его не любят соперники. Вот так и произошло: не любят теперь жильцы привилегированного дома Мастаева и его мать. И если ранее все это не скрывалось и доходило не только до оскорблений, но даже и до рукоприкладства, то теперь, именно после этих выборов, многое изменилось. Нет, не стали Мастаевы зажиточнее жить, и при бешеной инфляции их стол все скуднее и скуднее. И жильцы «Образцового дома» не стали хуже жить, имея богатства, а главное информацию, они уже заранее перевели свой капитал в драгоценности, недвижимость и доллары. И если какой-то год ранее, когда была «холодная война» и СССР во всем противостоял США и один рубль стоил всего полтора доллара, то теперь произошла негласная капитуляция и за один доллар дают более ста рублей, и эта планка все растет. И поэтому состоятельные люди, имея доллар, могут купить все что угодно. Но что за напасть?! Когда была крепкая советская власть, да и сами жильцы «Образцового дома» были у власти, это богатство нельзя было афишировать, все было под запретом, даже дачу построить чуть больше курятника — настоящий вызов, хотя строили. А теперь вроде жильцы «Образцового дома» еще у власти, у исполнительной власти. А вот Верховный совет или законодательная власть — это новая элита, новые люди, которых избрал народ и этот Верховный совет уже открыто говорит об ошибках партии, уже покушается на святая святых — власть в республике, уже обвиняет власть имущих в мздоимстве, кумовстве, беспринципности и некомпетентности.

В такой ситуации почему-то жильцы «Образцового дома» считают, что все эти невзгоды из-за председателя избиркома Мастаева: не помог он соседям в нужный час. Да кто такой Мастаев?! В порошок бы стерли. Да время иное: за ним как символ новое веяние, новый Верховный совет. Жить по-старому не дадут, о грешках напомнят. А не легче ли на новом месте с «чистого» листа начать? И, наверное, поэтому в «Образцовом доме» впервые за все время его существования, а это ни много ни мало — около полувека, началась некая паника, которая выразилась в том, что многие жильцы, и не только русские, армяне и евреи, а даже коренные чеченцы и ингуши, спешно свои квартиры, а значит и посты, стали сдавать и выезжать за пределы республики.