Дом счастья

— Да, я обратил внимание на определенное раздражение. — Губы Марка скривились. — Мадам хотела уйти, но ее муж — это глыба, его с пути не собьешь.

— А Найджел? — Элен сделала судорожный глоток. — Как он… выглядит?

Марк пожал плечами.

— Похоже, купание ему не повредило.

— Он же никогда меня не простит, — в отчаянии проговорила Элен.

— Возможно. Но отныне тебя это не будет волновать. — Он саркастически посмотрел на нее.

— Разве может такой человек, как вы, понять меня? — бросила Элен.

— Ты говоришь со мной так, как будто я совсем не человек. И все-таки мне, уверяю тебя, знакомы все человеческие чувства. Тебе доказать?

— Нет! — Лицо Элен горело. — Вы же никого не любили так, как я любила Найджела. Да я никогда не смотрела на других мужчин!

— Возможно, дело только в том, что тебе не представлялось возможности, — невозмутимо сказал Марк. — Но твоя жизнь далеко не окончена. Съешь все-таки что-нибудь, ma belle, пока никто не обратил внимания на то, что у тебя пропал аппетит.

Элен метнула на него дерзкий взгляд, но все-таки покорилась.

Марк завел с ней непринужденный разговор, стал задавать вопросы, связанные с историей Монтигла, и все-таки добился того, что ее ответы из односложных стали более пространными по мере того, как разговор касался дорогих ей предметов.

Если бы в ресторане не было Найджела, она бы уже изложила Марку свой план, повернула бы разговор в деловое русло. Сейчас же ее спутник пользовался вынужденной отсрочкой, снова взял ее за руки и принялся гладить ее пальцы.

— Не понимаю, как вы можете притворяться в такой степени, — хрипло проговорила она.

Марк криво улыбнулся.

— А я не притворяюсь, cherie. Я хочу, чтобы ты стала моей, и не делаю из этого секрета.

Элен опустила глаза.

— В таком случае вас ждет полное разочарование, мсье Деларош. Даже если бы я искала приключений — а это отнюдь не так, — на вас мой выбор остановился бы в последнюю очередь.

— Наконец-то хоть в чем-то мы пришли к согласию, — протянул Марк. — Ведь я говорю не о приключениях. Напротив, я хочу, чтобы ты была моей женой.

Элен застыла. Кровь судорожно пульсировала в ее висках.

— Если… если это шутка, — с трудом выговорила она, — то очень дурного тона.

— Я вовсе не шучу. Я прошу тебя, ma belle, стать моей женой. И я говорю совершенно серьезно.

— Но вы ничего обо мне не знаете. Мы виделись всего три раза. Вы сошли с ума, если вам могла прийти в голову такая мысль.

— А я и не предполагаю, что свадьба состоится на следующей неделе. — Он улыбнулся. — Я буду ухаживать за тобой. Дам тебе время свыкнуться со всеми… перспективами.

Он хочет спать со мной, поняла она. Даже сейчас, когда мы оба полностью одеты, я чувствую каждую клеточку его тела. А если между нами не будет одежды…

Он сказал, что хочет меня. А значит, он не станет дожидаться свадьбы. Но раз никакой свадьбы не будет, к чему же воспринимать этот бред как настоящее, взвешенное предложение?

— Вы напрасно тратите время, мсье. Или вы считаете, что я боюсь остаться старой девой после того, как от меня отказался жених? Вы ошибаетесь. Меня ничто не заставит выйти за вас замуж.

— Даже Монтигл? Ты сказала, что хочешь снова сделать его родным домом. Я тоже этого хочу. Будь моей женой, и у тебя появятся средства, чтобы восстановить его в таком виде, в каком он тебе представляется.

— Нет, — отрубила она, — это невозможно.

— На собеседовании ты говорила, что готова на все, чтобы спасти Монтигл. — Он откинулся на спинку стула. — Похоже, ты не так предана этому дому, как хотела показать.

— Тогда я была в отчаянии. — Элен подняла голову. — А сейчас у меня есть план.

— И в чем же состоит твой план?

Элен перевела дух.

— Я хотела бы восстановить и переоборудовать все ванные комнаты, чтобы мы могли предоставлять туристам ночлег и завтрак, — выпалила она.

На лице Марка не отразилось ничего.

— Ты вычислила, сколько будет стоить твой проект? Включая обустройство люксов со смежными ванными? А еще нужно будет перестроить столовую, чтобы потолок не свалился на гостей во время завтрака. Конечно, нужно будет обновить кухню, чтобы она отвечала требованиям органов здравоохранения.

— Нет, не вычислила, — обреченно призналась Элен. — Я ведь только подумала о такой возможности. Но я первым делом представлю расчеты вам для одобрения.

— Мне? — Марк вскинул брови. — При чем же здесь я?

Внезапно Элен пожалела о том, что отвергла его предложение в столь резкой форме.

— Я надеялась, что вы согласитесь выручить меня ссудой.

Наступило молчание.

— Но ты забываешь, — заговорил Марк, — что у тебя уже есть предложение, в соответствии с которым ты становишься моей женой и получаешь в свое распоряжение столько денег, сколько тебе понадобится.

— Но если вы согласитесь на ссуду, нам не будет нужды вступать в брак. К тому же мне казалось, что вы меньше, чем кто-либо, нуждаетесь в том, чтобы подыскивать себе жену.

Его глаза сверкнули.

— А тебе не приходило в голову, моя милая, что я, как и ты, могу глубоко и безнадежно влюбиться?

У Элен перехватило дыхание.

— Я не понимаю…

— Вот как? Но виновата в этом только ты. Если бы ты не писала и не говорила о Монтигле с такой страстью, у меня бы не возникло желания увидеть его своими глазами. Все прочее — дело прошлого.

Она отчаянно попыталась взять себя в руки.

— Вы хотите сказать, что на самом деле вам нужен Монтигл? — Она тряхнула головой. — Я не верю. Это же нелепо…

— Почему? Ты отрицаешь мою человеческую природу, а теперь еще и заявляешь, что у меня не может быть интереса к истории и способности ценить красоту?

— Но, — отчетливо произнесла Элен, — при этом я буду обязана жить с вами.

— Довольно туманная фраза, — насмешливо отозвался Марк. — Я бываю в опасных местах. Подумай: уже в течение ближайшего года ты можешь остаться богатой вдовой. Да я в первую брачную ночь могу умереть — от экстаза.