Дом стрелы

Ано поклонился Энн, словно лектор – аудитории, и отпер двойные дверцы большого шкафа в стенной нише. Энн удивленно вскрикнула. За дверцами не было полок, а под приподнятой нижней доской виднелись ступеньки, ведущие вниз, в глубь стены.

Детектив достал фонарик.

– Возьмите его, мосье Фробишер, и идите вперед с мадемуазель. Я выключу свет и последую за вами.

Но Энн подошла к Ано и взяла его за руку.

– Я пойду с вами, – сказала она. – Я еще не слишком твердо держусь на ногах.

Оба мужчины понимали, что это всего лишь предлог. Джим Фробишер считал Энн виновной в краже и убийстве, поэтому она отшатнулась от него к человеку, не сомневавшемуся в ее невиновности. И это было не все. Недоверие Джима ранило девушку в самое сердце. Фробишер склонил голову в знак согласия и, включив фонарик, начал спускаться по узким ступенькам. Моро следовал за ним.

– Вы готовы, мадемуазель? – спросил Ано.

Обняв ее за талию, он повернул выключатель, и комната погрузилась во мрак. Но луч фонаря освещал ступеньки, и они двинулись следом за Фробишером и Моро. Ано закрыл дверцы шкафа и запер их на задвижку.

– Не споткнитесь на лестнице, мадемуазель, – предупредил он.

Когда голова детектива оказалась ниже уровня верхней ступеньки, он велел Джиму остановиться и поднять фонарь, после чего опустил нижнюю доску шкафа. Под ней оказалась свисающая вниз крышка люка. Ано поднял ее и закрыл на засов.

– Можем идти дальше.

Еще десять ступенек привели их в маленький сводчатый «холл», откуда тянулся в темноту выложенный кирпичом коридор. Они шли по нему, пока не добрались до ступенек, ведущих наверх.

– Куда же выходит эта лестница, друг мой? – спросил дно у Фробишера. Его голос отдавался в туннеле гулким эхом.

Джим, вспомнив вечер, когда он, Энн и Бетти сидели в саду и глаза Энн шарили во мраке среди сикоморов, быстро ответил:

– В сад Мезон-Гренель.

Детектив усмехнулся.

– А вы что скажете, мадемуазель?

Лицо Энн омрачилась.

– Теперь я поняла. – Она поежилась и плотнее закуталась в накидку. – Давайте поднимемся и посмотрим.

Ано возглавил шествие. Опустив крышку люка над верхней ступенькой, он нажал пружину и отодвинул панель.

– Подождите, – сказал он, вылезая из люка и включая свет.

Энн Апкотт, Джим Фробишер и Моро выбрались следом за ним из портшеза Саймона Харлоу в «Сокровищницу».

Глава 23 Правда о часах на инкрустированном шкафчике

Ко всеобщему изумлению, Моро расхохотался. До сих пор он выглядел солидным и компетентным полицейским, не привыкшим проявлять свои чувства. Сейчас же он сотрясался от приступов смеха, в которых утопали его тщетные попытки заговорить.

– Что с вами, Никола? – осведомился Ано.

– Прошу прощения, – с трудом выговорил Моро, после чего им овладел очередной пароксизм хохота. Наконец ему удалось произнести два слова: «Мы, Жирардо» – и водрузить на переносицу воображаемое пенсне. Постепенно он смог объяснить причину столь бурного веселья несколькими прерывистыми фразами: – «Мы, Жирардо, опечатываем эти комнаты… Великий мосье Ано приедет из Парижа взглянуть на них…» А в результате «мы, Жирардо» выглядит круглым дураком!.. Ведь все это время, под самым его носом… В суде он станет посмешищем, и думаю, «мы, Жирардо» уйдут в отставку еще до окончания процесса!..

Возможно, юмор Моро был чересчур профессиональным для его аудитории, чье восприятие к тому же притупи ли недавние события. Как бы то ни было, никто не поддержал его веселья. Джим Фробишер сразу же направился к инкрустированному шкафчику с часами. Он ни на миг не забывал о них – ведь от этих часов в значительной степени зависела судьба Бетти Харлоу. Какие бы изобличающие ее слова она ни произнесла этой ночью, часы неопровержимо доказывали, что она не участвовала в убийстве миссис Харлоу. Джим достал из кармана свои часы и сверил их с часами на шкафчике.

– Минута в минуту! – с торжеством заявил он. – Сейчас двадцать три минуты второго…

– Вот как? – Ано неожиданно встрепенулся и посмотрел на свои часы. – Да, в самом деле. Это весьма удачно.

Он подозвал Энн Апкотт и Моро, и все четверо собрались у шкафчика.

– Ключ к тайне этих часов, – заметил Ано, – можно найти в словах, которые произнесла мадемуазель Энн, когда печати сняли с дверей и она снова увидела часы при свете дня. Вы были озадачены, не так ли, мадемуазель?

– Да, – ответила Энн. – Мне показалось – и кажется до сих пор, – что той ночью часы находились выше, чем сейчас.

– Вот именно. Давайте проведем эксперимент. – Он посмотрел на часы, чьи стрелки сейчас показывали двадцать шесть минут второго. – Я попрошу вас всех выйти из этой комнаты и подождать в темном холле. Как вы помните, мадемуазель Энн спустилась вниз в темноте. Я выключу здесь свет и позову вас. Войдя, мадемуазель зажжет свет и сразу же его погасит, как сделала в ту ночь. Думаю, тогда вам все станет ясно.

Детектив подошел к двери в холл, которая оказалась запертой на ключ изнутри.

– Конечно, – сказал он, – эту дверь запирали, пользуясь потайным ходом в Отель де Бребизар.

Ано повернул ключ и открыл дверь. В проеме возник темный и безмолвный холл. Детектив шагнул в сторону.

– Прошу вас!

Моро и Фробишер вышли. Энн Апкотт колебалась, умоляюще глядя на Ано. Она не сомневалась, что все ее сомнения сейчас разрешатся. Этот человек спас ее от неминуемой гибели, и ее доверие к нему было абсолютным. Но Энн понимала, что таким образом Бетти Харлоу будет нанесен сокрушительный удар. Она не могла испытывать к Бетти такую ненависть, какую та испытывала к ней, и ужасалась при мысли, что этот удар нанесет ее рука.

– Смелее, мадемуазель! – Ано ободряюще улыбнулся.

Энн присоединилась к двум мужчинам в темном холле, детектив закрыл за ней дверь и вернулся к часам. Было двадцать восемь минут второго.

«У меня есть две минуты, – подумал он. – Этого хватит, если действовать быстро».

Три свидетеля ожидали снаружи в темноте. Один из них дрожал так сильно, что зубы стучали у него во рту.

– Энн! – прошептал Джим Фробишер и взял ее за руку.

Девушка судорожно вцепилась ему в руку. Ее силы были на исходе.