Дом теней

Дэни услышав, что пассажиров до Найроби просят вернуться на свои места, и торопливо поднялась. Схватив пальто и сумочку, она поспешила к выходу вместе с другими пассажирами.

Лэшмер Дж. Холден не двигался, и когда она перешагивала через него, чтобы занять своё место, не пошевелился. Похоже было, что его ничто не волнует, и Дэни, внезапно это осознав, почувствовала себя потерянной, покинутой и очень одинокой. До этого момента он чувствовала себя простым членом команды, вместе с Лэшем управляющим штурвалом. Он должен был успешно доставить её в порт при условии, что она будет делать все, что ей скажут. Теперь она не была так уверена.

В лучах средиземноморского солнца Лэшмер Холден казался гораздо моложе. Его волосы были растрёпаны, он выглядел бледным и небритым. Она оглядела его недоверчиво и критически, потом — материнский инстинкт взял верх — наклонилась, ослабила ему галстук, который сбился куда-то к правому уху, и опустила шторку, чтобы солнце не падало на лицо.

Два краснолицых джентльмена — колониста, сидевших сразу же за ней, начали ритмично похрапывать. Ей захотелось последовать их примеру и заснуть снова, чтобы избежать тревожных размышлений. Но Дэни была слишком взволнована, к тому же нужно было написать письмо. Письмо, все объясняющее полиции.

Дэни осторожно встала и достала с полки над головой кейс. Со странным удивлением она заметила табличку, гласящую, что это собственность Ады Китчелл. Положив бумагу перед собой и взяв ручку, Дэни поняла, что это не так просто, как она предполагала.

Она вспомнила все случившееся за последние сутки и удивилась собственной глупости. Может быть, гипнотическое влияние на неё оказал алкоголь? Она была напугана, смущена и абсолютно уверена, что ничто не должно помешать ей совершить долгожданное путешествие на Занзибар. А в таком состоянии была готова согласиться даже на самый абсурдный план. Теперь у неё было время все обдумать, и нелепость собственного поведения становилась все яснее.

Она делала именно то, чего от неё ожидали. Она паниковала, глупо себя вела, всех подозревала. Она позволила кому-то себя подставить, чтобы избежать обвинения в убийстве. Она стала укрывателем улик, и это непростительная ошибка. Будь у неё голова на плечах, она сразу же позвонила бы в полицию, даже если пришлось бы отложить поездку или вовсе ей пожертвовать. Тогда полицейские нашли бы пистолет — и без её отпечатков на нем. Если бы она все им рассказала, это могло помочь сразу выйти на след настоящего убийцы, вместо того, чтобы пытаться разыскать её следы.

Дэни с суровой честностью подумала, какой она была эгоистичной и доверчивой. Она мешала правосудию и играла на руку убийце. Ей было интересно, когда полиция выяснит, что посетительницей мистера Ханивуда была мисс Дэни Эштон, если она не сообщит об этом сама. Возможно, этого никогда не узнают. И лучше было бы вообще ничего не сообщать — пусть все идёт, как есть. Её могли обвинить в использовании чужого паспорта или в препятствовании правосудию? Но ведь она только хотела увидеть Занзибар. Занзибар и Кивулими…

Пару лет назад Лоррейн прислала ей несколько фотографий Кивулими. Они прибыли в холодное, мокрое, грустное ноябрьское утро и внесли в лишённый всякой романтики дом тёти Хэрриэт дыхание волшебства. "В саду много деревьев, — писала Лоррейн, — и манго, и огненно-красные цветы, и множество апельсиновых деревьев. Они чудесно пахнут и дарят тень и прохладу. Я думаю, вот почему это место так называется. «Кивулими» значит «Дом теней».

Дэни положила бумагу и ручку обратно в кейс и вернула его на полку. Все было слишком сложно. Нужно подождать и толком изложить все Лоррейн и Тайсону. Лоррейн подумает, что это очень захватывающе, Тайсон, наверное, придёт в ярость. Но они смогут разобраться в этой проблеме и будут знать, что делать дальше.

Она вновь села. Ей было холодно, она чувствовала себя покинутой, к тому же ей было немного стыдно. Если бы только Лэш проснулся! Но Холден, казалось, собирался проспать ещё очень долго. Дэни смотрела на него с нарастающей враждебностью.

Во всем виноват Лэш, — внезапно решила она. — Если бы не он… и его дурацкая кошка!

Лёгкий запах духов «диориссимо» перебил запах сигаретного дыма, антисептических средств и обивки. Дэни заметила, что позади породистого профиля Холдена появился женский силуэт в норковом манто.

Амэлфи Гордон стояла позади него в проходе и смотрела на бесчувственное тело, слегка нахмурив брови. На её лице было странное выражение — смесь размышления, сомнения и досады. В тени задёрнутой занавески, освещённая сзади, она казалось ещё светлее и обворожительнее, чем всегда. Невозможно было поверить, что ей уже под сорок, и что она училась в школе с матерью Дэни. Она подняла дивные длинные чёрные ресницы и окинула Дэни невидящим и абсолютно незаинтересованным взглядом, каким некоторые женщины смотрят на слуг или прекрасные дамы — на своих скромных и непривлекательных сестёр.

Этот взгляд вызвал у Дэни внезапную острую реакцию, которая, возможно, отразилось на её лице. Из зеленоватых глаз миссис Гордон исчезла отрешённость. Она оглядела Дэни с ног до головы, отметила её молодость, не упустила ни одной детали её одежды и внешности и нахмурились ещё больше. Потом спокойно спросила:

— Вы, должно быть, секретарша Лэша… мистера Холдена? Я думала, он возьмёт Аду.

— Она не смогла, — коротко ответила Дэни, от смущения краснея все больше.

— А…

Было очевидно, что миссис Гордон не слишком интересовали секретарши Лэша, поскольку больше вопросов она не задавала. Но что-то во взгляде Дэни её разозлило, она снова посмотрела на спящего Лэша, потом осторожно, очень медленно протянула тонкую белую руку и убрала непослушную прядь волос, упавшую на лоб.

Этот необыкновенно собственнический жест был весьма многозначителен… Сделав его, миссис Гордон улыбнулась и пошла по проходу в женскую комнату.

Дэни затихла, чувствуя себя потрясённой, беспричинно злой и расстроенной. Что, если миссис Гордон спросит её имя, а она скажет «Китчелл»? Что тогда случится! «Но вы не Ада Китчелл. Я её знаю». Что ей ответить? Две рыжие секретарши с одной фамилией — такое трудно объяснить. Только если они не сестры… Если миссис Гордон её спросит, она станет сестрой Ады. Лэш должен был помнить, что миссис Гордон знает его бывшую секретаршу, и предупредить Дэни.

Она повернулась и снова посмотрела на него. Опасение сменилось абсолютно нелогичной злостью. Дэни наклонилась к нему и сбросила прядь волос обратно на лоб.

Пусть она увидит, — подумала девушка.

Стюардесса разнесла чай. Два колониста, сидевших позади, проснулись и начали долгую дискуссию по поводу рассовых проблем в Кении. Тощий араб, которого Дэни впервые увидела в холле «Эрлайна» — или, может быть, в Маркет-Лидоне? — прошёл по проходу. Один из мужчин позади неё понизил голос и сказал: