Дом

даже подумать, что это означало. Не сейчас, когда все смотрели на него, словно

в любой момент он мог на них прыгнуть.

Ничего в этом месте не могло заставить Гэвина остановиться и сесть. И

ничто не могло успокоить. Стулья выглядели липкими, ковер в одних местах

был вытерт до пластикового основания, а в других был испачкан темными

пятнами. Он был уверен, что ему не хочется знать, от чего тут могли появиться

эти пятна.

А тревожные, он даже сказал бы, обвиняющие взгляды, направленные на

него со стороны сестринского поста, делу никак не помогали.

Медики бросились к Дэлайле почти сразу, как только они приехали. Один

взгляд на ее спутанные влажные волосы, одежду, что была слишком большой и

явно не ее, на то, как осторожно она прижимала к телу раненую руку, – и

больше они не тратили ни минуты. Дэлайла выглядела как избитая женщина, а

Гэвин, конечно, напоминал виновника.

Но она не хотела идти одна, спорила с ними и отказывалась отпускать его

руку.

– Я приду к тебе через пару минут, – сказал ей Гэвин, убирая волосы с ее

лица. Он кивнул в сторону стойки регистрации. – Мне нужно ответить тут на

пару вопросов и заполнить документы, а потом меня отпустят к тебе.

Он поцеловал уголки ее губ, осознавая, что это ложь. Гэвин знал, и, может, знала и сама Дэлайла, что они не пустят его к ней, пока она здесь. Но, уставшая

и измученная болью, она сдалась и обняла его в последний раз, вложив в его

ладонь телефон.

– Давал сказал, что будет, – прошептала она. – Передашь это ему вместо

меня? А то родители заберут.

Он кивнул и поцеловал ее в висок, глядя, как ее уводят из зала, и как за ней

закрылись двери. Отрезав от него.

– Может, вы расскажете нам, что случилось? – заговорила с ним медсестра

тридцати лет. Она выглядела вполне приятной, как он предположил, но что-то в

ней было – в измученном выражении лица и почти радостном желании поймать

его на чем-нибудь, – из-за чего она сразу ему не понравилась.

– Конечно.

Он сел у передней стойки и перевел взгляд от женщины, сидевшей перед

ним и печатавшей, к дверям в приемный покой.

– Имя?

– Гэвин Тимоти, – ответил он.

– Ее парень.

Он взглянул на медсестру. Она колко произнесла слово «парень», будто это

обвинение.

– Да.

– Можете рассказать, что случилось?

– Не знаю, – произнес он и опустил голову на руки. Попытки объяснить

выглядели бы так жалко. Кто мог ему поверить? – Она ушла на второй этаж и

закрыла дверь. Я услышал крик и пошел за ней. Вот и все.

– И все?

– Да.

– И вы уверены, что там больше никого не было, Гэвин?

Она говорила медленнее, чем нужно, словно ему требовалось втолковать

вопрос. Ее улыбка была полна боли и снисхождения, и когда он не стал

вдаваться в подробности или не рассказал ей то, что ей хотелось услышать, она

заправила прядь тусклых рыжих волос за ухо и сделала запись.

– Вам стоит сесть там, – сказала она, указывая пожеванным концом

карандаша на зону ожидания. – Нам понадобится снова с вами поговорить, так

что, пожалуйста, не уходите, – она посмотрела на него взглядом, говорившим:

«Я слежу за тобой, оставайся там, где сказано», а потом взяла свои записи и

отошла.

И в это время в двери вошел Давал, весь потный и в футбольной форме.

Гэвин не помнил, когда в прошлый раз был настолько рад видеть кого-то кроме

Дэлайлы.

– Как она? – в панике спросил Давал.

– Они сейчас приводят ее в порядок, – ответил ему Гэвин.

– Приводят в порядок? Она сказала, что ничего серьезного!

Гэвин вскинул руки, чтобы успокоить Давала, и прошептал:

– Так и было, и она в порядке. Честно.

– С ней все нормально, ты уверен?

– Уверен, – Гэвин вывел его из главной комнаты ожидания в коридор, и, удовлетворившись информацией, что Дэлайла не при смерти, Давал пошел за

ним.

– Расскажешь, мне, что, черт возьми, происходит?

Гэвин не знал, с чего начать.

– Знаешь, мой дом не… – он не мог подобрать правильное слово. Не в себе?

Не безопасен? Одушевленный? – Ненормальный, – вот, этого было достаточно.

Давал прищурился.

– Ты что, хочешь сказать, это сделал твой дом?

– Так сказала Дэлайла, – возразил Гэвин.

Давал посмотрел на него еще мрачнее.

– Но ты ей не веришь.

– Верю, но…

– Но что? Что на самом деле с ней произошло?

Гэвин рассказал ему все, что знал: как Дэлайла опасалась дома, как он

пригласил ее на ужин, думая, что им нужно позволить Дому принять их. Затем

он объяснил, что Дэлайла рассказала о тараканах и статуэтке мамы в ванной,

как она потерялась в комнатах и была атакована душем. Он отметил, что сам не

видел ничего из этого. И добавил, что складывалось впечатление, будто кто-то

оставил на ее руке клеймо в виде отпечатка руки.

Давал несколько мгновений смотрел на Гэвина, а потом отвел его к

автомату.

– Я не ел после тренировки. Сразу побежал сюда. Так напугался, что

кажется, сейчас отключусь. Ты не против, если я… – он дрожащей рукой указал

на ряды батончиков в разноцветных упаковках.

Гэвин покачал головой.

– Как думаешь, Дэлайла ведь не… – спросил он и тут же пожалел об этом.

Давал вытащил деньги из кармана и тут же застыл.

– Ты серьезно?

Гэвин поморщился и потер рукой лицо.

– Нет. Нет. Я знаю, что Дэлайла не навредила бы себе. Просто та ванная –

единственное место, где я чувствую, что я один. Если же это не так, то мне