Дом

тут же пристально на него посмотрела, но без раздражения. Ее руки дрожали, а

глаза стали огромными.

– Я так испугалась, – едва слышно призналась она.

Кивнув, он наклонился и поцеловал ее в лоб. Он всегда был высоким и

обычно терпеть не мог, что этим выделяется среди других, но рядом с Дэлайлой

возвышаться не меньше чем на сантиметров тридцать ему нравилось. Ему

нравилось ощущение, когда он мог наклониться и обхватить ее тело руками, скрыв ее от любых подсматривающих глаз. Дэлайла не была маленькой или

беспомощной, но ему нравилось, что он мог защитить ее, хотела она этого или

нет.

Звук старого скрипучего велосипеда нарушил тишину у соседей, пока они

направлялись в школу. Гэвин крутил педали как можно тише, а Дэлайла

осторожно сидела на руле. Они не говорили, даже не обсудили вслух, куда едут, всю энергию сосредоточив на дороге перед собой… прислушиваясь к звукам

позади.

Было слишком тихо, словно мир вокруг задержал дыхание. Дом уже дал

понять сегодня: «Я знаю, что вы делаете. И могу остановить вас в любой

момент». И теперь он ждал, чтобы увидеть, что сделают Гэвин и Дэлайла.

Мысль, что пожар устроил Дом, тревожила Гэвина.

Школа выглядела немного пугающей ночью, Гэвину хватило мужества это

признать. Она была старой, угловатой и приземистой, близко стоящие друг к

другу здания зловеще окружали фонари, усеявшие стоянку желтыми точками

света. Гэвин так много раз за эти годы врывался в этот кабинет, чтобы поиграть

в одиночестве или полежать в тишине и ощутить странное спокойствие, исходившее от безжизненного здания, потому ему не нужно было много

времени, чтобы отцепить экран от окна и открыть защелку.

Он открыл дверь изнутри, и они с Дэлайлой прошли в кабинет мистера

Макмэнниса. Вместе нашли пару матов, что могли послужить в качестве

кровати, несколько свечей для экстренных случаев, две пачки дорито, пару

пачек сока «Капризон» и даже плитку шоколада. Устроившись в кабинете

музыки, они заперлись и придвинули книжные стеллажи к вентиляции, после

чего выключили фонарик на телефоне Дэлайлы.

Дэлайла зажгла свечу в центре комнаты и принялась устраивать им кровать, пока Гэвин все проверял. С момента последней встречи здесь они друг другу не

сказали и пяти слов, слишком встревоженные, что за ними могут следить, и

старались поскорей добраться до убежища. Но теперь от тяжести событий

Дэлайла опустилась на мат и закрыла глаза дрожащими руками, прижав их к

лицу.

– Лайла? – он еще не видел ее такой слабой. Это было тихо или

оглушительно? Поморщившись, он провел рукой по ее предплечью и убрал

одну ее руку от лица. – Посмотри на меня.

– Я просто… дышу, – объяснила она. Он смотрел, как она пять раз глубоко

вдохнула, а потом опустила вторую руку и взглянула на него, уже спокойнее. –

А здесь уютно, – она огляделась, а потом разломала плитку шоколада и

устроилась в их самодельном лагере, окруженном добытой едой в тусклом свете

свечи. – Приду именно сюда, когда начнется зомби-апокалипсис.

– Когда? – с улыбкой переспросил он.

– Это неминуемо. Управление генами, биологическое оружие, вуду. Ты что, совсем не смотришь телевизор?

Гэвин покачал головой, но снова улыбнулся.

– Там всего три канала, и на каждом идет «Предоставьте это Биверу».

– Боже, сколькому тебя учить! – заметила она. – У нас тут еда, вода, укрытие и рядом уборная. Полный и необходимый комплект.

Гэвин растянулся рядом с ней, скрестив руки на животе и глядя на

подвесной потолок. Она была права: большего ему сейчас и не было надо. У

него была Дэлайла, немного еды и запертая дверь. Что еще нужно?

– Хм-м, – произнес он, подыгрывая. – А пистолеты? Или большая

бейсбольная бита?

– Ну, да, конечно. Но нам и этого хватит, – Дэлайла на миг замолчала, а

потом тихо добавила: – Мы всегда будем знать, что при необходимости можем

вернуться сюда.

А вот и всплыла проблема. Больше притворяться не получалось. Дом не

был тем секретом, который они могли надеяться скрыть от всего мира. Они

говорили о побеге, побеге ради спасения, если точнее.

Вместе с этим пониманием медленно пришло пугающее чувство,

испытанное ранее – страх, который впился в желудок Гэвина, когда он увидел

сожженную часть дома Дэлайлы.

Гэвин закрыл глаза, но все равно кивнул. Он знал, как бы сильно Дэлайла

ни ненавидела этот город, насколько безразличными к ней ни были ее родители, они оставались ее родителями, а Мортон – ее домом. Естественно, она однажды

захочет вернуться.

– Нужно уезжать, Лайла. Завтра. Здесь больше небезопасно.

Он услышал, как Дэлайла сглотнула.

– Знаю.

– Нужно понять, как далеко необходимо уехать. Мы не можем ждать, когда

у нас накопятся деньги.

Дэлайла глубоко вдохнула, словно готовилась к чему-то большому.

– Все деньги сгорели, – сказала она. – Все. Я сразу это поняла, увидев

огонь.

Гэвин повернулся на бок и посмотрел на нее.

– Плевать на деньги. Я думал, что потерял тебя. Такой была моя первая

мысль, когда я увидел, что случилось.

Пальцы Дэлайлы теребили ткань его рубашки.

– Куда мы уедем?

– Все равно, даже если будем жить в коробке где-нибудь под мостом. Пока я

с тобой, на остальное плевать.

Этот раз был одним из немногих, когда они оставались наедине, без

вмешательства звонка на урок или необходимости спешить домой к

комендантскому часу. Гэвин знал, что предстояло еще немало – составить план, осознать, что завтра они, господи боже, спасутся бегством – но сейчас от ее

дыхания на его шее, ее ладоней, сжатых в кулаки на воротнике его рубашки, он

мог сосредоточиться только на одном.

Он мог целовать ее, и никто их сейчас не увидел бы, мог касаться ее в тех