Доминант для девственницы

Все во мне от его слов возмутилось, не желая, чтобы вот так это закончилось. Тем более, что самое худшее уже было позади, страх прошел, а я могла более адекватно реагировать на все происходящее. Включая его рядом.

– Пап, тут такое дело, – вдруг виновато произнес Женька в трубке, – мы так переволновались. Столько крови было! В общем, мы сожрали все, что приготовили. И даже больше. А еще все выпили на нервяке. Так что дома голяк с едой и выпивкой.

– Ясно, – сухо ответил мужчина, – тогда закажи еды, если что. А я отвезу Полину домой.

«Нет!! Только не сейчас!», – закричало все мое существо в этот момент в ужасе, что это закончится даже еще более быстро, чем я думала, от чего стала судорожно искать предлог, чтобы задержать его рядом с собой. Хоть на немного. И тут вспомнила слова врача.

– Мне как- то нехорошо, – прошептала я.

– Плохо? – спросил мужчина обеспокоенно, – может быть попросить у медсестры нашатырь?

– Не настолько. Просто есть очень хочется, – выдохнула я несчастно и посмотрела на него.

И это была правда, а не только уловка. Со всеми треволнениями и дорогой за сегодня я только позавтракала.

Его красивое лицо тут же нахмурилось, явно выражая недовольство.

– Тогда пойдем,– приказал он немного сурово, так и не отпуская мою руку неспешно направился к выходу.

Через некоторое время мы уже выходили из машины у ресторана, куда приехали, как вдруг я смущенно тихо спросила:

– Вы так много сделали сегодня, а я даже не знаю, как Вас зовут.

– Артур Георгиевич, – сказал мужчина и открыл передо мной дверь, пропуская вперед.

– Спасибо, – пропищала я и прошмыгнула, насколько смогла на все еще не очень гнущихся ногах, чувствуя, как учащенно бьется сердце. При этом я чуть не задела его плечом. А еще это так было похоже на свидание, и в то же время….

– Что ты не ешь? – спросил Женькин отец меня уже чуть позже, наблюдая, что я даже не притронулась к принесенной тарелке салата, а мои руки остаются под столом, – или уже не хочешь есть?

Тон был полон недоумения.

– Я не могу, – выдохнула я растерянно, смотря на него как маленькая девочка.

– Что не можешь? – спросил Артур Георгиевич, удивленно приподняв бровь.

Я сама не понимала свое нынешнее состояние. Все тело словно перестало меня слушаться. Руки стали тяжелыми, а усилие поднять любую из них казалось невозможным, как будто тело было не моим. Не говоря о том, чтобы держать сейчас ложку или вилку. А левая рука жутко болела, отходя от обезболивающего.

– Руки не слушаются, – несчастно пробормотала я, чувствуя себя по- идиотски.

Мужчина пристально посмотрел мне в глаза. От его взгляда сердце тут же подпрыгнуло в груди и застучало как бешеное, словно пыталось вырваться.

– Это ты отходишь после шока, – пояснил Артур Георгиевич.

Затем вздохнул.

– Ну не кормить же мне тебя? – произнес мужчина, смотря в упор, а я чувствовала, как все сильнее тону в его глазах.

И тут невольно я представила себе то, о чем тот говорил. И картина в моем воображении была так интимна, так волнующа, так желанна, что стало трудно дышать, и я ненамеренно нервно сглотнула. А затем сразу резко выдохнула, испуганно посмотрев на мужчину напротив, неожиданно увидев, как темнеет его взгляд. Вдруг Артур Георгиевич тихо с легкой хрипотцой произнес:

– Не надо смотреть на меня так.

– Как? – прошептала я удивленно, а видя только его глаза и странное выражение в глубине них.

– Словно ты хочешь этого, – еще тише произнес он, так и смотря на меня. А цвет его радужки темнел с каждой секундой.

А я хотела. Я так хотела, что уже голова шла кругом, и с языка почти сорвалась эта просьба вслух. Но в самый последний момент я одернула себя, так и не решившись. Это было бы слишком. Слишком желанно и откровенно.

– Я попробую сама, – прошептала я сипло.

Он словно очнулся.

– Хорошо, – произнес Артур Георгиевич, согласно кивнув, и его взгляд опять стал прежним, и мужчина вернулся к своему стейку. – Если хочешь что- то еще, то не стесняйся, – произнес он прежним голосом через пару минут.

– Да, спасибо, – кивнула я, сделав усилие и все- таки взяв в руки вилку еле гнущимися пальцами.

С горем пополам я справилась с салатом, а Женькин отец терпеливо ждал, когда я закончу мучить еду. Почти кожей мне чувствовалось его недовольство, но я ничего не могла с собой поделать, оттягивая момент расставания, а еще пытаясь справиться с собственными руками.

– Я наелась, – наконец выдохнула я, отодвигая пустую тарелку из- под десерта и чашку чая, – спасибо.

– Рад, – сухо сказал он, позвав официанта и расплачиваясь.

Мы медленно шли к машине, а я понимала, что эта встреча может быть последней. И это было невыносимо.

– А можно я еще раз приеду на дачу? – спросила я тихо, садясь в машину и смотря на него умоляюще.

Артур Георгиевич взглянул на меня долгим задумчивым взглядом и сказал:

– Если хочешь, когда Женька пригласит. Но только прошу больше без таких приключений.

– Хорошо, – пролепетала я, готовая на все, лишь бы вот так провести с ним еще один день.

Когда мы доехали до моего дома, то, уже попрощавшись и вылезая из машины, до того как захлопнуть дверцу, я вдруг отчетливо произнесла:

– И я не девушка Жени. Мы просто с ним друзья.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Это разве имеет значение? Или что- то меняет? Мне не надо было везти тебя в больницу по этой причине?

И мужчина опять пристально смотрел мне в глаза,

– Думаю, это не очень важная информация в данную минуту, Полина.

– Для меня важная, – прошептала я в отчаянии тихо себе под нос.

– Всего доброго, – произнес он, не услышав мои слова или сделав вид, что не услышал, – и береги руку, хотя как я вижу, ты достаточно мужественно перенесла боль.

– До свидания, – выдохнула я напоследок.

На этом, понимая, что мне уже никак не задержать его и сдерживая сожаление, захлопнула пассажирскую дверь, и машина сразу поехала, а я еще какое- то время смотрела ей вслед.

«До встречи, Артур Георгиевич», – думала я, еще совсем не зная, как и когда это получится, но я понимала, что не забуду этого мужчину. Просто не смогу. А особенно то, что делает со мной его взгляд.

Глава 4

И теперь, с того самого дня, я не могла забыть отца Жени. Взгляд его темных внимательных глаз так и преследовал меня, а от этого все тело находилось в каком- то томном замерзшем ожидании. Даже скорее в предвкушении какого- то если не чуда, то чего- то совершенно замечательного, когда я опять окажусь с ним рядом. Моему разуму вроде как и не хотелось этого, но тело само вспоминало тот вечер, словно плевать тому было на разумные доводы, что это может быть неправильно, что Артур Георгиевич значительно старше, что это может выглядеть странно со стороны. Да и вообще на все ему было наплевать. А было только то, что я чувствовала тогда.