Домовые

— А где оно? — заинтересованно спросил Родриго. Географию он знал куда хуже боевых единоборств, разве что как-то отыскал в Африке Камерун, но повторить этот подвиг уже не сумел бы.

— Где Пресноводье? А вот это и есть для нас главное — найти Пресноводье… — Коська задумался и неожиданно завершил мысль: — Мы, пресноводные, должны друг за дружку держаться. Я все понял — соленые хотят нас отовсюду выжить, поэтому сюда дурной воды нагнали. Им самим наши болота понадобились. Но это хорошо! Мы осознаем, что у нас есть свое Пресноводье, понимаешь? И мы туда вернемся!

— Совсем умом тронулся… — прошептала Уклейка.

— А знаешь, в этом что-то есть, — шепнул в ответ Родриго.

Водяница посмотрела на него с подозрением.

— Просто все остальное не имеет теперь значения.

— Ну, да, мы забыли, где оно, мы утратили свои корни! — продолжал проповедовать вдохновенный Коська. — Но оно есть, и я буду его искать! Столько книг понаписано — неужели ни в одной не найдется ни слова про Пресноводье? И вот же я в школе глобус видел, нужно было брать!

— Дядя Янка! — вдруг воскликнула Уклейка.

Болотный черт возник на озерном берегу совершенно неожиданно — как оно и полагается его роду-племени.

— Батька велел собираться. Мы там, на большой реке, хорошее место присмотрели — так нужно занимать, пока другие не догадались.

— На реке? При чем тут река? — возмутился Коська. — Ну да, ты же еще ничего не знаешь! Дядя Янка, я нашу историческую родину нашел, называется — Пресноводье! Теперь осталось только на карте отыскать…

— Ну, валяй, ищи, — позволил Янка. — В свободное от основной работы время. А до тех пор на речке поживешь. Там хоть зимовать можно.

Подумал и добавил:

— Пока — можно…

Глава шестая Переселенцы

Переждав день в бассейне, водяные и болотный черт опять вошли в озеро и поплыли искать выкопанную монахами протоку, чтобы через нее выбраться в реку. Антип как-то бывал в этих краях и полагал, что без затруднений найдет место входа. Место-то он нашел — а вот протоки больше не было. Подступившая соленая вода переполнила неглубокий залив и съела ту часть города, что располагалась на низких берегах. Теперь уже трудно было сказать, где кончается озеро и начинается речное устье.

Острова, раньше загораживавшие вход в протоку со стороны реки, тоже были сильно подтоплены и не сегодня-завтра могли вовсе уйти под воду. Люди давно их покинули — поэтому Антип, Афоня и Янка без опаски выбрались на сушу и стали держать совет — как быть дальше.

— Плыть опасно, — сказал Афоня. — Нахлебаемся соленой воды, и будет нам плохо.

— Пешком идти тоже опасно, — возразил Янка. — С людьми нам встречаться ни к чему.

— Какие люди? Слыхал же, что бабка сказала, — люди из города ушли!

— Ушли, да не все.

И Янка не ошибся — когда с острова быстренько переплыли на правый берег и пошли пешком вверх по течению, очень скоро обнаружили дома с горящими окнами.

— Так что же, они навсегда тут останутся? — проворчал Антип.

— Оно бы неплохо, — заметил Янка. — Если остаются, значит, уже знают, что вода выше не поднимется. Тогда есть шанс, что наше озеро уцелеет, и не нужно будет никуда переезжать.

— Умные вы, черти, — неодобрительно сказал Афоня. Он не любил, когда Янка оказывался прав. Возможно, считал их правоту особой разновидностью пакости.

Но именно в эту ночь не нашлось охотников слоняться по берегу, поэтому водяные и болотный черт без приключений добрались до места, где стоял старый замок, а там рискнули спуститься к воде, понюхали, лизнули с пальца и убедились, что почти пресная. Дальше продвигались вплавь.

Миновали железнодорожный мост, забрались еще выше, проплыли под длинным, соединившим не только берега, но и два острова, автомобильно-пешеходным мостом, — и тут изощренное Янкино ухо уловило голоса.

— Змей знает что, — удивился он. — Не может быть, чтобы люди…

Афоня подкрался, вернулся и в полном изумлении доложил: точно, никакие не люди, а матерый водяной Панкрат с семейством!

Как председатель тайного и чрезвычайного сплыва, оставленный далеко отсюда за приемом разъяренных посетителей, раньше всех оказался на речном берегу да еще застолбил на пустынном острове, вблизи от телебашни, самое лучшее для зимовки место, — навеки осталось загадкой. Однако спорить с ним было бесполезно — Панкрат взял с собой Прокофия с его дубиной, Харлама с супругой, и тут же обнаружился сбежавший из бассейна Ефим. Рассудив, что река большая, Антип не стал затевать свару и приказал Афоне с Янкой двигаться дальше.

Они нашли заболоченный бережок, бухточку и крепко задумались.

— Сейчас это бережок и бухта, а что тут будет через неделю? — разумно спросил Янка.

Афоня, приложив ладонь ко лбу, вглядывался в окна многоэтажек.

— Раз люди остаются — то, наверно, потоп окончился. Выше вода не пойдет.

— И Панкрат тоже не стал бы в опасном месте селиться, — добавил Антип.

— Ну, как знаете. Не мне же на дне зимовать, — Янка почесал в затылке. — Я-то обратно на болото вернусь, к своим.

— Валяй, — позволил Антип. — Мы тут обустраиваться начнем. Ты дочке с племянником вели сюда перебираться, дорогу им растолкуй.

— Да не волнуйся, сосед, растолкую, не заблудятся. Ну, стало быть, прощай, что ли?

— Не поминай лихом, сосед, — с тем Антип от души, но бережно обнял Янку.

— Сколько лет рядом прожили! Бывало, так хотелось тебе рога обломать, прямо руки чесались, — признался Антип. — Ну, стало быть, и меня не поминай лихом! Знал ли кто, что вот живем себе, живем, никому не мешаем, и поссоримся, и помиримся, все — по-соседски, и вот ведь какая незадача…

— Может, увидимся еще? — сказав это, Янка вздохнул и без дальнейших рассуждений кинулся в реку.

— Да не увидимся, поди… — произнес вслед ему Афоня. — Мы-то, если потоп продолжится, вместе с рекой отступать будем, туда, вверх, как он нас найдет?..

А Янка плыл вниз по течению, лежа на спине, и думал: а на хрена он подписывал обращение к водяным Антарктиды? Может, если бы одной его подписи не хватило, там бы и не стали лед растапливать? Может, нужно было послушаться интуиции и устроить сплыву этому благоразумную пакость?