Домовые
Шрифт:
Иной домовой дедушка засыпал в обычной квартире, но просыпался уже в «офисе» и долго не понимал, что за чертовщина вокруг творится. А это просто не шибко богатые хозяева «фирм» нанимали под контору чью-то квартиру, лепили у подъезда вывеску, и с того дня называли ту съемную квартиру «офис».
Некоторым везло — они из съемных квартир перебирались в нарочно построенные для «бизнеса» особняки, и многие домовые — за ними следом.
Объяснялось это просто — пошла мода на все исконное и даже деревенское. В кабинетах непременно стоял на видном месте образок Николая-угодника, новые
Старые домовые дедушки брюзжали и грозились заснуть навеки. Но молодежь приняла новые хозяйские затеи с великой радостью. Одно дело — подгоревшие кастрюли по ночам драить, и совсем другое — аккуратные бумажки в прозрачных папочках блюсти, блестящие золотые скрепочки в хитрый стаканчик укладывать, расписные листочки искусственных цветов, затейливо в пучки составленных, от пыли отряхать. Тем более, что платят хозяева не сухой булкой и не дешевыми конфетами, а всякими диковинками. И растворимого кофе — сколько угодно!
Вот так и завелись офисные.
За десять с небольшим лет появилось их немало. Но жили они в домах, где отсутствовали квартиры, так что коренные домовые про них почитай что и не слыхали, а сами они тоже сильно старались забыть о своем запечном происхождении. И за пределы «офисов» носу не совали. Такая вот у них получилась генетика…
Обо всем этом Тимофей Игнатьевич кое-как, с пятого на десятое, узнал в кабинете, который Бартер завел себе на самой верхней полке, за большими картонными папками.
А сам он поведал про челобитную и про необходимость найти жениха для своей хозяйки. Сообщил, что подлеца, бросившего ее с прибылью, зовут Николаем. И полюбопытствовал, нет ли здесь такого.
— А по фамилии? — спросил Бартер. — Что нам имена? Нам, офисным, фамилия нужна и должность!
Тимофей Игнатьевич призадумался. Фамилии и должности он не знал, поскольку челобитная была на древний лад, и все, в ней поминаемые, назывались рабами Божьими. Но он чувствовал, что это звание — не для «фирмы» или «офиса».
— Ну, может, Ипатьева говорила, где он работает? — офисный, сжалившись, стал помогать вопросами. — На какой машине ездит? Кто у него начальник?
— Нет. Раб Божий — и все тут… — Тимофей Игнатьевич пригорюнился. —
Раньше, видать, и этого за глаза хватало.
Офисный вздохнул.
— Раньше… — пробормотал он. — Раньше вон до свадьбы девка на жениха и поглядеть боялась. Дикое было время, дикое, дикое!
— Ты чего визжишь, Бартерка? — удивился Тимофей Игнатьевич. — Люди услышат.
Офисный пришлепнул себе рот ладошкой.
К счастью, внизу этого взвизга не слышали.
Обе девицы, Настя Ипатьева и пока безымянная Агабазян, сидели за компьютерами, друг на дружку не глядя. Мужчины, которых они привели с собой, посмеялись над их испугом. Если верить секьюрити Никитину, то звук, который они приняли за чих, мог исходить и из недр компьютера, и даже из включенного радио. А что показалось, будто из сумки, — так это женская логика. Ему позволили
заглянуть в эту самую сумку — и ничего подозрительного он там не нашел.Какое-то время потрудившись, они друг к дружке повернулись и стали вопросы задавать. Тимофей Игнатьевич ничего не понял, а вот Бартер догадался — девицы искали большую квадратную печать, думали, ее забрал кто-то из старших, а она лежала почему-то на подоконнике.
— Погоди, дед, — сказал он гостю. — Проскочу, сброшу на пол, а то важные бумаги без печати останутся. Там же мой договор уже подписанный лежит!
Если его сегодня не отправят, президент с меня шкурку спустит!
Так он и сделал.
Агабазян, пришлепнув печатью несколько бумаг, по соображениям Тммофей Игнатьевича — штук тридцать, разложила их по конвертам и куда-то понесла.
Настя же взялась за телефонную трубку.
— Красновского можно? — спросила она, и в голосе было чутко уловленное домовым волнение. — Нет? А когда будет? Ничего не передавайте, я ему сама позвоню…
Так Тимофей Игнатьевич узнал нужную фамилию — «Красновский». И тут же спросил взобравшегося в кабинет Бартера, кто это такой.
— Красновский — это дистрибьютор, — объяснил Бартер. — Мы его знаем, он раньше сюда часто приходил.
— А где бы его сыскать?
— Где угодно. У дистрибьюторов может даже не быть своего офиса, — с некоторым презрением объяснил Бартер. — Он может с квартиры работать.
— Это как?
— Ну, комп у него дома, факс, выделенка. Офис ему и не нужен — подчиненных нет, никого он у себя не принимает.
— А как бы эту квартиру сыскать?
Офисный задумался.
— Нужно поднять договоры. Там где-то есть его юридический адрес. Может, это адрес квартиры и есть.
Поднимать договоры пришлось уже поздно вечером, когда люди ушли. И тут Тимофей Игнатьевич прямо залюбовался Бартером — тот шустро бегал по компьютерной клавиатуре, вытаскивал на экран всякие загадочные слова, быстренько менял их, наконец, нажал что-то такое, от чего заворчал принтер.
— Придержи бумагу, дед, а то на пол свалится. Вон он, твой адрес.
Тимофей Игнатьевич поймал большой плотный лист.
— Но это юридический адрес, — добавил Бартер. — Там, может, вовсе и не он живет, а родители.
— Прочитай внятно, — попросил Тимофей Игнатьевич.
У него не было особой нужды в грамоте. Если припекало — весь дом бегал к Евсею Карповичу, норовистому домовому дедушке, который на старости лет пристрастился к компьютеру, и он ловко складывал из букв слова. Но где тот дом и где тот Евсей Карпович? Оставалось лишь вздохнуть…
— Эн Ю Красновский, — прочитал офисный. — Улица Архипова, восемь. Это тут неподалеку.
— А квартира?
— Восемь — и все, — Бартер сам удивился. — Не может быть, чтобы он под офис особняк снял! Непохоже, чтобы у него деньги водились! Денежный человек в таких куртейках по морозу не бегает!
— А в чем?
— В дубленке или в пальто. Это понимать надо!
— Хорошо, что небогатый. Богатый примется нос крутить — мол, мне и девку с хорошим приданым подавай. А небогатому моя Настя как раз пара, — так разумно рассудил Тимофей Игнатьевич.