Домой
Шрифт:
–Это что, тоже ваши деревья?– Стас указал рукой на взрослые, раскинувшиеся слева от дороги яблони.
–Нет. Это совхозные, им уже лет по двадцать. Наши ещё молодые. Они там, за зданием.
Натянув на себя ключ, я открыл замок, и дверь со скрипом отворилась, впуская вовнутрь молодых организаторов. Справа от ворот, прилегая одной стороной к зданию, стоял построенный нами дом. Не успевшее ещё высоко подняться утреннее солнце слабо освещало внутренний интерьер здания. По правой стороне располагались одно за другим трое ворот, размером чуть меньше, чем входные. За каждым из них находились помещения 12 метров в длину и 4,5 метра в ширину, предусмотренные для производственных целей планируемого ранее грибного хозяйства. Сейчас же они выполняли функции складских помещений. Только центральное из них я использовал под личную "комнату отдыха": по центру стоял импровизированный
Дело в том, что в 16 лет, познакомившись в институте с одним интереснейшим человеком, давшим мне первые уроки игры на гитаре, я не расставался с идеей участия в музыкальной группе. Рок-музыка была для меня основной отдушиной и источником вдохновения. Хотя время, когда я до боли в пальцах мог не выпускать гитару из рук, ушло далеко вспять, мы всё-таки с такими же любителями, как и я, иногда собирались вместе и пытались поиграть что-нибудь коллективно. Как это обычно бывает, у большинства гитаристов со временем накапливается свой творческий материал, основанный на персональных музыкальных пристрастиях. И когда дело доходит до совместного творчества, а явное лидерство не установлено, то очень тяжело ожидать каких-то конкретных результатов. Каждый стремится предложить своё видение музыкальной направленности, свои песни, своё творчество. И если гитаристов – хоть соло, хоть ритм, хоть бас – имелось в достатке, то найти барабанщика оказалось делом весьма не простым. Был знакомый, несколько раз приезжавший из города, но, не имея возможностей и личного транспорта, особо не наездишься. Ещё один жил в соседней станице километрах в 15 от нас – тоже не ближний свет, к тому же семья, дети, работа. Поэтому иногда приходилось даже самому усаживаться за установку и корявенько поддерживать ритм, показанный кем-либо из них. Увлекательнейшее занятие – скажу я вам, затягивает настолько, что забываешь обо всём на свете!
–О, так у тебя ещё и барабаны свои есть,– заглянув в центральный "бункер", удивился Лёша.– А кто играет?
–Да кто хочет, тот и играет. В основном, уже никто. Пытались одно время, но что-то как-то не пошло. Колхоз – он и есть колхоз.
Центральная площадь здания была заставлена разнообразным хламом: обрезки досок, куски металла, стопки и кучи целых и битых стёкол, деревообрабатывающий станок, мешки с зерном, накрытые плёнкой, и огромное количество ящиков с бутылками, напоминающие старые кефирные с крышками из фольги. В них когда-то была жидкость, предназначенная для производственного процесса по выращиванию грибов, но сейчас половина из них была разбита, и лишь в некоторых виднелись остатки жидкости. В левом дальнем от входа углу здания был второй заезд, оснащённый такими же воротами, как те, через которые мы вошли, только без маленькой дополнительной двери. А ворота направо вели во второе большое помещение, которое было заставлено специальными металлическими контейнерами, также предназначенного для функционирования мифического грибного производства.
Не спеша осматривая всё находящееся вокруг, я рассказывал Лёше со Стасом о том, что здесь планировалось и то, чем мы здесь сейчас занимаемся. Обычно, зрелище, предстающее взору всех входящих сюда, производит весьма отталкивающее впечатление. Но только не тех, кто смотрит творчески и видит перспективу наперёд. Каково же было всё-таки моё удивление, когда, выйдя через несколько минут из здания, я услышал от Лёши:
–Ну, что. В принципе, можно попробовать.
Основная причина, по которой я не ожидал услышать подобное, заключалась в том, что неоднократные предложения использовать пустующие площади ни к чему не приводили. Предложений поступала масса: от деревообрабатывающего или мебельного производства до рихтовочной мастерской или скотофермы. Но каждый раз, когда осмотр был закончен, интерес у потенциального арендатора или пропадал сразу, или откладывался на не определённый срок. Сказывалось множество факторов, главным из которых являлось большое расстояние до города, а также нежелание безрассудно рисковать вложением капитала или просто отсутствие такового.
–Вы хоть осознаёте, сколько всего здесь надо будет сделать?– спросил я.– Я, например, боюсь даже представить, сколько
сил и времени придётся потратить. Нам втроем здесь за пол года не справиться.–А мы не втроём. За это не переживай, помощников мы найдём,– Стас, как и Лёша, не хотел упускать этот вариант. Меня приятно удивляла и радовала такая их целеустремлённость, а кроме этого возможность причаститься к чему-то грандиозному и музыкальному интриговала меня всё больше.
–Хорошо. Но вы помните про протекающую крышу, про то, что надо будет договориться с дирекцией "совхоза"?– не давал им особо очаровываться я, а вдруг отступят.
–Договариваться, конечно, придётся тебе самому, а с крышей, я думаю, мы тоже справимся. Главное – начать. А для этого нужно твоё окончательное согласие – и можно приступать.
Казалось, с каждой моей попыткой найти причину для отказа, они всё сильнее укреплялись в своём желании.
–Ладно,– сдался я, ещё окончательно не веря в исход этого мероприятия.– Я готов попробовать. Только имейте ввиду – у меня не будет много времени, чтобы помогать в подготовке.
–Всё нормально. На днях мы приедем с пацанами и будем уже вместе смотреть, что делать.
Ещё раз осмотрев внутреннее пространство здания и сделав первые примерные наброски, мы ударили по рукам, и я отвёз их на остановку "маршрутки".
И действительно, через пару дней они приехали с тремя пацанами уже на машине Стаса. Потихоньку раскачавшись, приступили к уборке. Сделать предстояло очень многое. Начали с того, что стали выносить «железяки» и складывать их в метрах десяти от обратной стороны здания. Работать особо никто не умел и не хотел, поэтому дело шло довольно вяло. Постоянные приколы, отвлекающие от дела, и несвоевременные перекуры ещё сильнее замедляли процесс. Худо-бедно к середине дня от железок, разбросанных по всему зданию, освободились. Заниматься этим пришлось и мне тоже, хотя работы в саду было больше, чем предостаточно. Просто видя такое бесшабашное и несерьёзное отношение прибывшей молодёжи к происходящему, не хотелось оставлять их одних.
Так называемая неформальная молодёжь, представителями которой кишели задворки Краснодара, отличается тем, что располагает большим количеством свободного времени и абсолютным отсутствием желания что-либо делать. К их числу относились и эти ребята, приехавшие с Лёшей и Стасом. Им было объяснено, что в благодарность за помощь у них будет возможность бесплатно присутствовать на предстоящей вечеринке. Не зная ещё этих ребят в достаточной мере, лично принуждать их к работе я не считал допустимым. А Лёша со Стасом, наоборот, из-за дружеских с ними отношений подталкивать не старались.
–Таким макаром мы точно до "китайской пасхи" не управимся,– съязвил я, когда Лёша в очередной раз присаживался на перекур.– Надо хотя бы примерно определиться с датами, на которые будем ориентироваться. Как на счёт моего дня рождения? Как раз и повод будет, если вдруг у кого-то возникнут вопросы.
–А когда он у тебя?– спросил Лёша, протягивая мне сигарету.
–Я не курю. Забыл?– отрицательно покачал я головой в ответ.– А "днюха" через месяц уже.
–Вот за этот месяц и надо уложиться.
–Тогда надо посерьёзнее браться, а то хлопцы что-то совсем на "расслабоне". Так "делов" не будет,– не успокаивался я и указал на оставшийся хлам,– тут мы такими темпами за пару недель, скажем, справимся. Крыша – вот это самое главное. Если её не сделать, а пойдёт дождь – это хана: промокнут все и всё.
Эта крыша вот уже сколько лет не давала нам возможности полноценно использовать внутреннее пространство здания. Когда-то она была застелена шифером, но во время вандального мародёрства в те годы, пока здесь никого не было, поснимали и его. Через щели между плитами перекрытия, а сами эти плиты и являлись непосредственной крышей здания, во время дождя и таяния снега вода ровными рядками сочилась на цементный пол. А по мере усиления осадков лужи начинали растекаться повсюду и уже из-за грязи, приносимой с улицы, пол в здании давно превратился в сплошной земляной настил.
Поэтому я хотел "убить двух зайцев" одновременно: и не позволить промокнуть людям в случае дождя, и оставить непротекающую крышу на будущее. Для капитального ремонта понадобилось бы несколько десятков тысяч рублей, на что мы никак рассчитывать не могли. Но можно было обойтись и более скромными вложениями. На протяжении всех стыков плит перекрытия следовало наложить полосами цементный раствор, шириной сантиметров 10-12, а после его полного высыхания прокрасить растопленным гудроном или гидроизоляционной мастикой. Эту идею я предложил своим новым партнёрам, и им не оставалось ничего кроме как согласиться с моей минималистской технологией.