Дорога

А вот в дальние заповедные леса, откуда я приехал, ездят лишь натуральные оторвы. Те, кому жизнь не дорога. Их команды называют Егерскими, то есть охотниками до тайной добычи. Улада проболталась ночью о некоторых сторонах здешнего бытия, о каких не напишут в брошюрах. Наверное, потому на меня некоторые так странно посматривают. По всем признакам я не должен был сюда доехать. За ручьем, который называют Волчьим, где стоял балок, и куда наведались волкодлаки, начинаются Синие леса. А они слывут среди местных за чародейные. Вот как-то так. Сам офигел! На самом деле в Беловодье работает магия, или это суеверия, еще не пойму. Девушка упомянула лишь о том, что её прежний жених ради заработка подрядился на опасную работенку, да так и сгинул в тех лесах со всей командой. Вот и осталась она в девках. Как я понял, её это здорово напрягает. Не приветствуется в здешнем обществе жить одному.

Я зябко передернул плечами. То ли от страха, то ли от пронизывающего ветра. Хорошо, что под ветровку надел флисовку. Обманчива нынче погода. Наверное, это от степей, что раскинулись вокруг реки. На том берегу после широкой лесополосы открывались взгляду бескрайние поля. Иногда там можно было заметить лесистые островки, но в остальное терялось в бесконечной синей дымке. Как долго интересно тянутся эти лесостепи? Эх, надо обязательно взяться за Летопись, что выдал мне глава Приказа Тайных дел. Ох, не зря он это сделал!

Вид на центр города закрывали высокие здания, спуск к реке шел неровно. Зато на севере отлично просматривался порт, длинные причалы, изящные эллинги верфей. Там же я, к своему удивлению, заметил три большущих дымовых трубы. И дым из одной шел. Такой черный, как от угольных электростанций, что я видал на Северах. Так вот откуда в городе электричество! Но опять возникает очередной вопрос — где они берут уголь? Я решил спуститься к автомобилю. Мимо то и дело проезжали грузовики, пикапы, реже легковушки разных времен и мирозданий. На меня с любопытством поглядывали, кто-то даже приветственно прогудел. Однако, тут и движение! Здешний мир точно являлся индустриальным. Я успел заметить на нескольких грузовиках некие сборные металлические конструкции, другие везли стройматериал, доски, готовые оконные блоки. Так что и мне найдется здесь местечко. Придется вспоминать занятия по прикладной геологии. Но все к лучшему! Настроение бодрое, руки тверды, желания творить хоть отбавляй!

Южный рубеж города ограничивал приток Устюги. Неширокий, но полноводный. Скорее всего, отсюда Вортюга и началась. Прикрытый с трех сторон, этот холм обеспечивал относительную безопасность. Затем сюда прилепилось и остальное. Возле южных складов имелась собственная пристань. По проездам между сооружениями то и дело сновали небольшие пыхтящие дымом погрузчики, двигались по своим делам работники. Я глянул на высокую и явно старую башню, служившую Южной заставой, и повернул в сторону реки. Как успел заметить, забор шел дальше вдоль притока. Умно!

Сразу видно, что основали все это и живут в городе люди практичные. Что откровенно радует. Городские романтики и соплежуи в суровых условиях быстро сдуваются. Да и вообще люди из моего мира зачастую утратили дух авантюризма, а без него, мне кажется, в Беловодье успеха не достичь. Ну что же, этого добра мне не занимать! Поворачиваю на первую же попавшуюся улицу и еду к центру. В этом районе около южных складов дома попроще, виднеются приземистые здания, смахивающие на общежития и бараки. Видимо, здесь проживают или люди холостые, или приезжие. Не все проезды замощены, то и дело на глаза попадается мусор и всяческая требуха. Тут я в первый раз увидел городских детей. Одеты бедно, без дела болтаются по улицам, несколько мальчишек некоторое время бежали за моим автомобилем, пока их не спугнул человек в черной форме. Он и потребовал от меня остановки.

Осмотрев машину, стражник наклонился к окну:

— Болярин, вы бы не ездили просто так по здешним улицам. Недавно к нам завезли цыган, так что местами озоруют.

— Благодарствую за совет, служивый. Я сам тут человек новенький, вот выехал посмотреть город.

— Дело хорошее, но езжайте лучше через Пятов ручей в центр.

— Обязательно!

Хм, даже не спросил никаких документов. Или мой автомобиль указывает на некоторый достаток и не вызывает особых подозрений? А ведь здесь самое настоящее сословное общество! Четко выстроенное по ранжиру. И, видимо, не так просто перепрыгнуть с одного на другой ранг. Мне еще повезло, что я оказался по факту в золотой середине. Я подкатил к небольшому мостику, внизу и в самом деле бежал мутный ручей. Получается, он вытекает из холма? Сразу за ним характер построек изменился. Не то, чтобы здания стали выше и богаче, но как-то привлекательней. Место жительства среднего сословия? Ответ нашелся тут же, открыв вид в один из дворов, где заприметилась небольшая постройка. Ремесленники! Судя по звонкому стуку и звуку станка, жестянщики или кузнецы.

Так и оказалось — то и дело мне стали по пути попадаться вывески. Шорники, портные, горшечники, сапожники, отдельно курились кузни, стоявшие несколько выше. Ну и правильно, так дымят меньше. А район большой! Значит, вот где трудится половина жителей Вортюги! Частенько по пути встречались приезжие фермеры. Они явно приехали за готовым заказом или сделать его заранее. Где-то уже вовсю заставляли изделиями ремесленников небольшие грузовички, такие, что я видел утром на парковке постоялого двора. На первых этажах располагались небольшие лавки, в которых жены ремесленников и их дети торговали готовыми изделиями.

Глава 16 Можно ли проглядеть свой перекресток?

На пути среди ремесленнических кварталов попался небольшой сквер, и я решил сделать там остановку, пройтись не спеша по окрестным лавкам, осмотреться. Может, что-то себе и прикуплю. Выбрал направление «наверх». Так в городе на самом деле проще ориентироваться. Вниз — к реке, вверх от реки. Сквер понемногу перешел в аллею с изящно расставленными деревьями и неожиданно привел меня на небольшую площадь, в центре которой стояли несколько культовых зданий. По чему я сразу определил, что они имеют отношение к религии? Да по тому, что в центре высился самый настоящий христианский храм с крестами на куполах. Такой кондово-исторической архитектуры. Какие на Руси строились в веках до тринадцатого. Строгий стиль и большие крашеные в разные цвета купола.

Внезапно меня потянуло туда. Почему? Я человек в целом нерелигиозный и, скажем так, по отношению к вере предков отчасти циничный. Хочется повидать кусок бывшего мира? Моего ли? Но ноги уже сами принесли к порогу храма, а правая рука потянулась к кепке. Даже не заметил, как сотворил крестное знамение. А руки-то помнят! Тогда точно придется зайти! Дверь открывалась легко, петли были заботливо смазаны. Меня встретил полумрак, и я поначалу остановился, чтобы глаза привыкли.

Внутри все было устроено в нарочитой простоте. Ни яркой позолоты, ни огромных картин во всю высь, ни заставленной иконами алтарной стены. Несколько блеклых еле просматриваемых фресок, обычный вход в алтарь и…никого. Я прошел вперед и в недоумении оглянулся. Ни горящих канделябров со свечами, ни мест, куда их ставить. И обычно в наших церквях всегда кто-то присутствует. Хоть какая-нибудь ветхая старушенка сидит и ждет, чтобы тебя отчитать за непослушание. Я уже двинулся назад, когда двери распахнулись, и в храм вошла закутанная в темную одежду женщина. Она молча перекрестилась и целенаправленно пошла к незамеченному мною доселе темно-коричневому ящику, что стоял перед алтарем. Почитаемая в этих местах икона?

Выждав пока женщина помолится и спокойно совершит обряд, подкатываю к ней уже на выходе:

— Прошу прощения, уважаемая, можно задать вам вопрос?

По бледному истонченному лицу женщины прошла волна зримого недовольства, но она сдержалась и ответила:

— В храме не принято заниматься мирскими делами.

— Я как раз хочу спросить вас о церкви.

— Вот как?

На меня уставились бесстрастные серые глаза, и в них проявилось некое подобие жизни. Лицо с тонкими чертами можно было бы назвать красивым, если бы ни общая бесстрастность. Обычно такие бывают у людей, перенесших не так давно тяжкие невзгоды. Многие из них потом находят свою дорогу к церкви. Куда еще податься бедолагам с надломленными душами? Обычно церкви всегда в поисках подобных. Такими легче управлять, и они чаще всего становятся самыми верными адептами. Гордыня плохо принимает веру.

— Я здесь недавно, и мне удивительно, что в храме нет настоятеля и устроен он несколько по-иному.

— Вы из мира христианства?

Я сначала споткнулся на ответе, но затем все-таки проговорил:

— У нас несколько единобожных религий.

Женщина, ни словом не обмолвясь, повернулась к выходу и пошла. Затем она призывно махнула мне рукой. И мы продолжили разговор уже на улице, присев на одну из резных скамеек.

— Меня зовут Наина.

К моему великому удивлению, женщина достала из сумочки портсигар и закурила папиросу.