Дороги товарищей

И тогда, в овраге, Борис почувствовал, что и он, и Соня, и все живущие на земле — бессмертны.

ПАРТИЗАНЫ НЕЧАЕВА

В начале сентября — числа восьмого или девятого — на тихой пустынной улице дачного поселка Белые Горки появился молодой человек. Он вошел в поселок по дороге, ведущей из леса, и, быстро дойдя до третьего дома с левой стороны, постучался в калитку.

Это был Борис Щукин.

Улица называлась Интернациональной.

Интернациональная, 5 — это был адрес, указанный Андреем Михайловичем Фоменко.

Калитка легко распахнулась. Борис вошел во двор и огляделся. Дом как дом, ничего особенного. Верандочка с увядшей повителью. Свежевымытое крылечко, возле которого еще не просохла земля. Борис сделал несколько шагов к крыльцу и услыхал, как отворилась дверь.

— Хозяин! — позвал Борис.

…Вечером того же дня надежный человек привел маленький отряд Бориса Щукина к партизанскому посту на границе дремучего леса. Трудный шестидневный поход закончился.

В дороге заболел Коля Шатило. Одну ночь он шел с высокой температурой. День пролежал в бреду. Две ночи товарищи несли Колю на руках.

К концу пути все выбились из сил так, что засыпали на ходу. Дневной отдых был непродолжительным и нервным. В лесах еще шли короткие отрывистые бои. По дорогам рыскали немецкие мотоциклисты. Голод, бессонница и постоянное нервное напряжение истощили силы. К тому же начинались дожди, негде было прилечь.

Но все-таки мужество не изменило никому. Ребята, денно и нощно опекали девушек. Когда было особенно трудно — пели вполголоса.

…Горные вершины

Спят во тьме ночной.

Тихие долины

Полны свежей мглой, —

пела Соня, и песня эта, полюбившаяся всем, заставляла подымать головы. С песней шли буреломами и болотами.

…Подожди немного,

Отдохнешь и ты…

И вот, кажется, отдых совсем близко.

Группу Бориса Щукина встретили два парня в тужурках, с красными лентами на фуражках. Один из них долго и неторопливо расспрашивал Бориса: кто, откуда, как шли? Наконец он посовещался с товарищами и объявил:

— Ждите.

— Мы голодны, нам трудно ждать, — обиженно проговорил Гречинский. — Ведите нас в отряд.

— Прекратить! — сказал Борис.

Гречинский замолчал и отошел.

Парни переглянулись.

— Дисциплину, видно, соблюдаете, ребята, — с уважением сказал один из них.

— Без дисциплины нельзя, — сказал Борис. — Кстати, действительно, нам долго ждать?

— Нет. Сейчас смену встречать будем.

Стемнело.

Маленький отряд двигался по лесу. Люди шли цепочкой, не отставая друг от друга. Борис шел за молодым партизаном с красной лентой на фуражке. Сзади Лев и Семен поддерживали под руки Колю Шатило. Группу замыкал второй партизан.

Лес был глухой, молчаливый. Тропа вилась между елей. И слева и справа плечо чувствовало прикосновение густых еловых лап. Иногда впереди раздавался окрик:

— Кто идет?

— Застава. Королев, — отвечал молодой партизан? — Веду людей.

— Проходи.

«Хорошая охрана, — думал Борис. — Не то что у нас на озере Белом».

Он думал и о том, что серьезная, смертельная борьба с оккупантами уже началась. Началось наступление на врага в его же тылу. Борьба идет и тайная и открытая. Скоро, скоро партизаны выйдут из засад и ударят по-настоящему!

Предчувствие больших и важных событий охватило Бориса. И он подумал, что настоящая его жизнь начинается только сейчас.

— Ты что, не узнаешь меня? — спросил вдруг ведущий.

— Нет, — проронил Борис.

— А помнишь, я велел посадить тебя в сторожку?

— О-о! — тихо воскликнул Борис.

— Видишь, как привелось встретиться. Маршала помнишь?

— Как же, конечно.

— Погиб, — вздохнул ведущий. — Геройски погиб в бою. Вот какие дела приключились у нас, товарищи!

Отряд спустился в овраг. Впереди мелькнул огонек. Ведущий ушел вперед и, вернувшись минут через пять, сообщил:

— Людей велено разместить по землянкам и накормить. А тебя вызывает командир. Пойдем.

Пройдя метров сто, Борис увидел фонарь «летучая мышь», освещающий дверь в землянку, выкопанную в склоне оврага. Возле фонаря стоял часовой с автоматом на груди.

— Это я, — сказал ему ведущий. — Товарища к командиру.

— Проходите. Командир ждет.

Спустившись вниз, Борис вслед за ведущим вошел внутрь землянки. Это было довольно обширное помещение, освещенное двумя фонарями. Посредине стоял деревянный дощатый стол. Вдоль стен — застланные суконными одеялами кровати. За столом — лицом к двери — сидели три человека. Борис сразу же узнал Сергея Ивановича Нечаева. На его плечи было накинуто обычное городское пальто. Слева от Нечаева сидел военный со шпалой на петлицах, справа — черноволосый, чернобровый парень с нерусскими черными глазами. Бориса поразила ярко выделявшаяся рядом с бородатым белая седая голова Нечаева.

— Привел старшего группы, — доложил Нечаеву знакомец Бориса.

— Хорошо. Можешь идти, — сказал Нечаев. Он встал, обогнул стол и, подойдя к Щукину, обнял его.

— Здравствуй, Борис! — сказал он. — Благополучно добрались?

— Разрешите доложить, все в порядке, товарищ Нечаев, — отрапортовал Борис.

— Ну, садись.

— Значит, группу привел ты, а не Никитин.

— Так точно, я. С Никитиным остался Сторман.

— А почему остался Никитин? — спросил бородатый с сильным грузинским акцентом.

Борис кратко рассказал, как все было.

— Какие условия для борьбы в том районе? — спросил грузин.

Борис ответил, что условия во многом зависят от тех, кто ведет борьбу.

— Плохие условия, — коротко заключил он.

— Так, — проронил Сергей Иванович, — нескладно получается у нас с Никитиным… А ты, Борис, молодец!

— Нас восемь человек, Сергей Иванович.

— Все восемь молодцы! Жаль, что Никитин с товарищем не присоединились к вам, очень жаль!

— Пусть повоюет, — сказал капитан. — Не мальчик. Пусть повоюет!

— С Никитиным нужно связаться, — обернулся Нечаев к грузину.

— Ясно.

— И вообще в том районе нужно создать хорошие, — Нечаев подчеркнул, — хорошие условия для борьбы. Надо подумать, чью группу выделить для этой цели.

— Подумаем, — сказал капитан.

А грузин уставился на Бориса своими черными блестящими глазами и весело подмигнул ему.

— Мне этот парень нравится, — сказал он.

— Мне тоже, — улыбнулся Нечаев. — А теперь спать, спать. Утро вечера мудренее.