Дорогой плотин

— Может, тут клад какой есть? — Андрейка ходил и лениво пихал мусор ногой. — Нам бы такую штуковину, с которой сапёры ходят.

— Металлоискатель называется. Только вряд ли на плотине чего осталось — тут же строители были.

— А вдруг этот Годунов приезжал проверять и обронил чего, — продолжал мечтать Андрейка.

— Да не, вряд ли. А кругом, Лизавета сказала ж, холопы одни жили, — продолжал умничать Ванька.

Братья же ходили поверху — им эта историческая вылазка была не очень интересна, они пришли за компанию. Да и сама деревня Борисово их влекла — была отсюда Танька. Она братьям сильно нравилась. Правда, за неё можно и «в рыло» получить от местных. Сама же девочка любила хаживать в Ленино и Шипилово. Несмотря на юный возраст, слыла местной красавицей, и цену себе уже знала.

Антон и Саша шастали всё ближе к улице, где нет-нет, да и появлялись жители. А Танькин дом был недалеко от плотины, вот они караулили — вдруг она появится.

— А где братаны-то? — очнулся от исканий Ванька.

— Да вон, наверху ползают. Таньку, небось, выглядывают. Ох, засветятся они сейчас — засекут нас местные, — Андрейка начал тревожится за успех предприятия. — Ну, ты тут долго ещё? А то темнеть, кажись, начало.

Тут наверху зашуршало, и оттуда кубарем скатились Антон и Сашка.

— Тикаем, пацаны!

Двое внизу вскинулись от земли и вгляделись в друзей. Те бежали на всех парах к ним.

— Местные! Человек десять сюда чешет!

— Ах, чёрт! Готовились, видать. Закрыли нам дорогу назад, — сказал Андрейка, шурша по земле в поисках камня или палки — готовился к схватке.

— Да ладно, пацаны. Чего, кто там у них, Антох? — деловито спросил Ванька, хоть внутри весь и поджался.

— Да там этот, Сашко-хохол, — обречённо закачал головой Антон. Сашко был старше их года на три; хулиганил, вообще, уже по-взрослому и спуску не давал даже своим. Дружил со старшими и стрелял покурить у взрослых. — И остальные тоже, не Васькины дружбаны.

— Вот ёлки! — выругался Андрейка, выбросил один камень и тут же взял побольше.

— Не, погодь, Андрюшк. Не справиться нам, даже братанов нам не хватит, — рассудил Ванька. — Айда, к выселкам, там с горки ссыплемся и по берегу утечём. Темнота нам в помощь.

— Да это ж крюк какой! Меня мать убьёт! — не согласился Андрейка.

— То мать, а то борисовские, да с этим Сашко. Он, говорят, в город с ворами ездит, на шухере стоит. Вообще, может, отсюда не выберемся. Побёгли!

Сашка и Антон молча наблюдали «совет», пассивно доверяясь друзьям. Они, тревожась, поглядывали наверх, откуда уже доносились голоса местных.

— Ребзя, давайте быстрее! А то вон они, уже тута.

— Ну, ладно, давайте тикать, — нехотя согласился Андрейка, чуя, как его лидерство пошатнулось. — Только давайте здесь по кустам, а там дворами наверх. И только там спустимся к пруду. — Последнее слово он оставил всё же за собой, а Ваньке и спорить неохота было. Он на лидерство не претендовал.

Четверка шипиловцев кинулась в кусты. Перебежали водосброс, забрызгав свои пальтишки и промочив ноги. Дальше они мимо снулых мокрых изб уже другого берега нырнули под деревья вниз, где по тонкой песчаной полоске берега перебежками дунули дальше.

А борисовский карательный отряд не мог и подумать по отходной манёвр. Они рыскали по кустам, громка переругиваясь и грозя беглецам. Сашко-хохол стоял на пригорке, злобно поглядывая на свою братию.

— Ладно, пойдём назад — утекли они, видать. Ничё, сочтёмся ещё, — он сплюнул через зубы и повернул к домам.

Скоро Андрейка, шедший впереди, упёрся в крутяк, спадающий прямо в воду. Они уже порядком запыхались, вымазались и промокли, и в воду ледяную лезть совсем не хотелось.

— Надо вверх переть, — решил подошедший сзади Ванька.

Андрейка, сдвинув шапку с потного лба, взглянул наверх. Они устали и общее недовольство выражалась в раздражении друг другом.

— Да чего ты раскомандовался-то?! Охота лезть — лезь! А я уже заманался тут лазить по твоим буеракам, — Андрейка забушевал.

— Да и полезу! — Ванька обиженно зашевелил тощими лопатками, стал карабкаться вверх.

Андрейка злобно зашагал по колено в воде.

Братья же, ошеломлённые внезапной распрей, но всё равно тугодумные, друзей остановить не сумели и теперь стояли в замешательстве, выбирая, за кем последовать. Лезть в ледяную сырость им всё же хотелось меньше, чем лезть в горку. И они, вздохнув на па?ру, пошли за Ванькой. Андрейка этим фактом ещё больше возмутился и гневно затопал по мелководью.

Когда Ванька и Козины приплелись в деревню, темень густо обжимала домики со всех сторон, слегка дырявясь отсветами окошек.

— Бывайте, пацаны. Завтра увидимся, — Ванька попрощался с братьями и свернул к себе. Понурый, грязный и уставший он хотел обогреться и умыться. Особенно хотелось горячего чаю, но он знал, что сейчас будет серьёзный разговор. «А ещё и уроки!», — совсем опечалился он.

Понимая, что его ждут, он всё равно инстинктивно попытался пролезть незаметно — получилось плохо, и уже с порога к нему приковалось внимание деда и бабки.

— А ежели ремня? — дед Андрей сдвинул брови.

— Ванюш, ну разве так делается?! — воскликнула Бабаня.

— Ты, что ж, стервец, о бабушке совсем не думаешь? Она места себе не находит, а он тут разгуливает! Ну, грязный, понятное дело — ещё бы ты чистый пришлёпал… — дед гремел и бушевал. Ванька, маленько перепугался, и как был одетый, встал около двери, вперившись глазами в пол. — Отвечай, где был? Ничего, отец придёт, всыплет!

Ванька начал усиленно шмыгать носом, подбородок задрожал.

— Да мы тут… мы думали, пролезем… а они… они перекрыли… и мы в обход…

— Не мямли! Отвечай, как мужик! — деда было не разжалобить. Однако ж бабушка беспокойство ожидания круто сменила на жалость к внучку — тот стоял весь такой несчастный, мокрый и замёрзший. Ванька же на окрик деда вскинулся, задрал подбородок, утёр нос и глаза и отбарабанил:

— дед, они с тыла зашли. Их было десять, а нас четверо только. Да ещё Сашко этот у них. Мы и решили отступить, а то их превосходящие силы были.

— Кто предложил?

— Я.

— Струсили, значит?! — дед замолк на секунду. — Ладно, ступай умываться, а потом за уроки. Отец разберётся, что с тобой делать. Мне с трусом не хочется разговаривать.

— Ты уж, Андрей, его совсем распёк. На нём и так лица нет. Что ж они должны были драться, что ли? — бабушка хлопотала. — Чаю попей хоть сначала.

— Никакого чаю, за уроки марш! — дед пресёк дальнейшие жалости. — Всё, разговор окончен.

Ванька, понурый, стал стягивать с себя мокрую замызганную одёжду. Также, с поникшей головой он пошаркал в свою комнату и там засел за домашнюю работу. Обычно задания у него сложностей обычно не вызывали, он щёлкал их довольно быстро, выучивал, решал и записывал. Но сегодня он никак не мог сосредоточиться, обвинение в трусости жгло его душу. Бабушка незаметно от деда просочилась к нему и подсунула чаю с конфетой.