Досье генерала Готтберга

— Ну, что? Что там? — встревоженно спрашивал Орлов, заметив, как она побледнела.

— Это Катерина Алексеевна прислала, — произнесла Лиза, едва выговаривая слова. — Она нашла Наташу. Наташа жива. Наташа жива, я не могу, у меня нет сил, — закрыв лицо руками, Лиза разрыдалась.

— Ну, поплачь, поплачь, — Орлов обнял ее за плечи, прижимая к себе. — От радости можно и поплакать, не запрещается. Что же выходит, воевали рядом, а друг о дружке не ведали ничего?

— Выходит, так, — кивнула Лиза, — если бы не Катерина Алексеевна, я так и думала бы, что Наташу убили в Колочовке.

— Так чего ж медлить? — Орлов легонько подтолкнул ее в плечо. — Пиши скорее сестрице весточку о себе. Ты только представь, она же тоже наверняка думает, что тебя нет в живых. Вот обрадуется!

Часть 2. ФРОНТ И ТЫЛ

Наталья с Лизой встретились только в самый разгар Курской битвы. До того времени они постоянно находились рядом, но получить разрешение на отлучку не удавалось ни той, ни другой.

Положение на фронте было сложное. Стремясь взять реванш за Сталинград, немецкое командование сосредоточило крупные силы, располагая их большими группировками на севере у Орла и на юге, близ Харькова и Белгорода. От Орла враг мог нанести сокрушительный удар в сторону Москвы, а его южная группировка под Харьковом стояла заслоном на пути советских частей, препятствуя наступлению на Донбасс и в строну левобережной Украины.

Немцы наступали. Планы ставки Сталина оказались под угрозой. Советский фронт от Орла до Харькова под давлением немцев прогнулся, образовав дугу, которую штабисты назвали Курской. На северной стороне оборону держали войска Центрального фронта под командованием Рокоссовского, там находилась Лиза. Наталья же пребывала на южной оконечности дуги, при штабе генерала Ватутина.

Напряжение нарастало, немцы давили всей мощью, намерения Ватутина и Рокоссовского осуществить крупные операции по разгрому гомельской и харьковской группировок врага пришлось до времени отложить и перейти к жесткой обороне. Срочно разрабатывалась новая стратегия, строились оборонительные сооружения, всем штабистам было приказано находиться на своих местах.

Все началось в ночь с 3 на 4 июля. Группировка Манштейна, расположенная против армий Ватутина, нанесла сокрушительный удар и прорвала фронт. В образовавшуюся брешь ринулись танки, они ускоренным маршем двигались к Курску. Для того чтобы облегчить положение Ватутина и отвлечь вражеские войска, 6 июля Центральный фронт Рокоссовского нанес контрудар. Но немцы отбились. Более того, они перешли в наступление и на северном направлении, прижимая советские войска к прежним оборонительным рубежам.

Под ударами танковых армад все смешалось. В фуражке, присыпанной землей, Орлов лежал в окопе, приникнув к противотанковому ружью и посылал патрон за патроном в казенник.

— А врешь, не возьмешь! — кричал он, глядя на подползающие «тигры». — Лизка, уходи! Уходи, пока не накрыли, — выстрелив по гусенице ближайшего танка, он сильно толкнул Голицыну в плечо. — Беги, сказал! Ты видишь, как прет, зараза!

— Я не уйду, — она чуть высунулась из-за бруствера, и тут же пуля, просвистев, сбила с головы пилотку.

— Каску, каску, одень, дура! — прокричал Орлов. — Не в Питере, на Невском, а, черт! Получайте! — он снова приник к ружью.

«Тигр» подполз совсем близко. Глядя в прицел, Орлов наткнулся взглядом на черный зрачок орудийного дула, наведенного на него. Он даже не успел пошевелиться, как грохнул выстрел. Его толкнуло в грудь, осыпало горячей пылью, ударило спиной о противоположную стену траншеи.

— Лешка! Лешка! — Лиза вцепилась ему в плечо: — Что?! Что?! Ты жив!

Преодолевая звон в голове, Орлов приоткрыл глаза и прошептал:

— Бега же, беги, сейчас зароет, обоих.

Но было поздно. Танк уже наполз на окоп. Лиза только успела наклониться, и гусеницы зловеще проскрежетали над ее головой. К счастью, «тигр» сразу прополз дальше, не став утюжить траншею, так что ее едва присыпало землей. Как только танк проехал, Лиза выглянула из окопа: недалеко от них стреляла советская пушка. Там еще держались. Лиза знала, что это одна из батарей, подчиненных генералу Петровскому. — Лешка, погоди, погоди, я сейчас, — напрягая силы, она вытянула Орлова из окопа и где ползком, где перебежками устремилась к батарее. Орлова она тащила за собой, уложив на плащ-палатку. Пули свистели вокруг, как рой пчел, снаряды падали, взрываясь, то впереди, то сзади.

Взобравшись на пригорок, совсем рядом с батареей, Лиза увидела поле боя, и у нее замерло сердце: на батарею Петровскому по нескошенной, колосящейся ржи двигалось никак не меньше ста «тигров», а за ними широкой цепью двигалась эсэсовская пехота.

— Девица, чего зазевалась? Пригнись! — какой-то сержант схватил ее за руку и повалил на землю, тут же рядом прозвучал взрыв. Осколки со свистом пронеслись над головой.

— Уж, почитай, атак двадцать отбили, — сплюнул сержант зло, распрямляясь. — Ты, девица, не санинструктор? — спросил он, внимательно оглядывая Лизу. — Какого полку? Гляжу, раненый у тебя.

— Я переводчик, — ответила Лиза, недоумевая, как сержант не понимает, но потом сообразила: она вся обсыпана землей, так что ни погон, ни нашивок не различить.

— Переводчик? — усмехнулся криво сержант. — А кому тута переводить? Все без перевода ясно, матушка. А ну, пошли к нам на батарею, у нас раненых много, приглядеть за ними некому, да и когда заберут — неизвестно. Давай, помогу, — он потянул плащ-палатку. — Скорей, скорей, — торопил он Лизу и, прикрывая ее, перебежками двинулся вперед первым, показывая путь.

— Целься! — только взойдя на батарею, Лиза услышала знакомый голос Петровского. — Не отвлекайся, не дрейфь! — в опаленном кителе, багровый от жары и усталости, генерал стоял около головного орудия и сам подавал снаряды заряжающему. Сбитая с головы стальная каска валялась у колеса пушки. Светлые волосы казались серыми от пепла. Тут же лежал офицер в звании майора. Привалившись боком к пустым зарядным ящикам, он сжимал обеими руками живот.

— Коля, погоди, — обернувшись после очередного выстрела, прокричал ему Петровский, — погоди, может, кто из докторов появится.

— Я вот привел санитарку, товарищ генерал, — втянув Орлова на холм, доложил сержант.

— Отлично, Курбатов! — Петровский, увидев Лизу, удивился: — Елизавета Григорьевна, вы? Откуда? Разве вы не с командующим?

— Меня послали в 54-ю дивизию с приказом, а тут немцы прорвались, мы оказались отрезаны, — сбивчиво доложила она и тут же добавила поспешно: — Я, конечно, не санитарка, но готова, что прикажете…

— Вот у меня помощника поранило, — Петровский указал на майора, — надо бы перевязать. Да не отойти. Санитарных препаратов у нас тут в избытке, рук не хватает.