Досье Сарагоса
Шрифт:
В 1945 Мюллер стал:
[a] советником Советов в их зоне оккупации Германии. Одаренный феноме-нальной памятью, он точно знал, кто был кто, кем можно было управлять в нацистской толпе. Он также знал, кто был «небезнадежен» среди ушедших в подполье немцев в зонах оккупации союзников, по той простой причине, что весной и летом 1944 года именно он дал многим из них фальшивые или чужие документы, которые должны были использоваться, как только Германия потер-пит поражение.
[b] Мюллер был также советником по обучению агентов и их внедрению в за-падные оккупационные зоны. А закончил «советскую» карьеру Мюллера в 1950–1951 годах заговор против защитника Сталина, генерала В.С. Абакумова, организованный окружением Сталина. Абакумов попал под подозрение и был снят с должности в 1951 году, прежде чем он был арестован и, вероятно, устра-нен в 1952 году, в то время как его конкурент Лаврентий Берия
FP: Вы можете привести больше фактов относительно того, что именно Мюллер и Борман выдавали Советам, что произошло с ними после войны и т. д.?
Вильмаре
: Борман умер от рака в январе 1959 года в Парагвае (мои исследо-вания привели меня туда). Его роль настолько беспокоила Бонн, что его остан-ки пришлось тайно возвратить в Берлин, чтобы похоронить их там и потом «внезапно» обнаружить, и таким образом его дело могло было быть закрыто навсегда. Я разобрал этот обман на целой странице в «L’Aurore» (французская ежедневная газета с тиражом 350 000 экземпляров). Бонн предпочел не реаги-ровать… Что касается Мюллера, то его в 1955 году похитил Рудольф Барак по поручению Советов, и вывезен в Прагу. Там его допросил Александр Коротков, затем он забрал его в СССР, и все следы его существования потерялись в нача-ле 1960-х годов, где-то в Средней Азии, которая все еще была советской в то время. Его смерть остается тайной.
Я расспрашивал его семью, его родственников и близких друзей, его трех лю-бовниц, так же как Моссад и другие «службы», но это ничего не дало. Только Москва знает конец этой истории.
FP: Вы видели Бормана после войны и однажды говорили с ним в 1949 году (то-гда как все говорили, что он погиб в Берлине в 1945 году). Вы можете расска-зать об этих событиях?
Вильмаре
: Фактически я говорил с Борманом только в 1949 году, когда он ре-шил оставить свое секретное убежище в Богемских горах, чтобы уехать в Ар-гентину. Однако еще раньше я встретил его просто случайно, когда я ехал по лесной дороге в районе Деггендорфа на границе с Чехословакией, и он пересек эту серпантинную дорогу прямо перед моим автомобилем. Что касается пере-проверки, то у меня была база на берегу Боденского озера, и я действовал там под видом добровольно уехавшего туда в 1949 году француза, который зани-мался бизнесом и оказывал услуги немцам, которые брали в свои руки эконо-мику своей страны, используя мои связи во властных структурах. И вот одна-жды ночью один из моих австрийских помощников привел меня к шале, сосед-ним с моими. Там был некий господин Бидерман, а на самом деле Борман, и он просил получить временный пропуск от французской службы пограничного кон-троля на немецких и австрийских границах, чтобы он мог поехать в соседнюю Швейцарию. Спустя три дня после того, как «Бидерман» прибыл в Швейцарию, я обменялся парой слов с ним. Он не знал, что я знал…
Наблюдение за его маршрутом позволило мне проследовать за ним в Цюрих и затем, оттуда в Аргентину. Я также узнал о некоторых из его связей в Швейца-рии, таких как один бизнесмен и его брат — немцы, которые купили себе швей-царское гражданство в 1943 году, и мирно жили в Цюрихе в то время.
FP: Владимир Буковский, который написал предисловие для этой книги, заме-тил, что в течение 60 лет никто не хотел говорить об этих фактах. Откуда такая оглушающая тишина?
Вильмаре: Буковский очень хорошо знает, почему в Германии все предпочитали молчать в прошлом и молчат даже сегодня об истории Бормана и Мюллера, так же как обо всем другом относительно сотрудничества между нацистами и Сове-тами. Слишком много людей обманывали, лгали, и некоторые из них все еще живы. Действительно ли немецко-советский тоталитаризм — две стороны одной медали? Это одна и та же медаль.
FP: Почему Моссад запретил дальнейшие операции против Бормана (в Южной Америке) и против Йозефа Менгеле?
Вильмаре
: Моссад выполнял приказы сверху, и в них было сказано: не трогать Бормана, Менгеле или других. В то время, в 1947–1959 — дата смерти Бормана — израильские, немецкие, французские, американские и другие спецслужбы со-трудничали и координировали свои действия. Раскрытие этих «историй» озна-чало бы вытащить на поверхность слишком много деталей секретной истории отношений Востока и Запада, и Москва была бы в таком же неудобном положе-нии, что и другие. Потому все молчали и продолжают молчать. Даже в архивах «Дрезднер Банка», которые были раскрыты и опубликованы в феврале 2006 года, есть много фактов, которые были похоронены и предназначались только для специалистов, которые имели право заниматься ими, но историки не смеют поступать так — это означало бы признать существование весьма неприятных поступков, хороших связей и нарушения обещаний, в которые были замешаны нацисты, Советы и другие с 1900 года до падения СССР в начале 1990-х.
FP: Пьер де Вильмаре, большое спасибо за то, что вы пришли к нам сегодня.
Вильмаре
: И вам тоже большое спасибо, это было также и для меня честью и большим удовольствием.
Источник: http://archive.frontpagemag.com/readArticle.aspx?ARTID=5380284
Дополнение 2
Досье «Сарагоса» Пьера де Вильмаре
Борман и Гестапо-Мюллер после 1945 года…
Александр Владимирович Фоменко
политолог
Осенью 1990 года, сидя в уютной гостиной дома Пьера де Вильмаре в Норман-дии, я впервые услышал от него, что Мартин Борман вовсе не погиб в бункере в 1945 году, — и поежился. Но ветеран деголлевских спецслужб и автор много-численных исторических исследований спокойно продолжал объяснения: «Я это знаю, потому что я сам перевозил его в моей машине в 1947 году в Австрию, а затем он, через Швейцарию, оказался в Аргентине… Я рассказывал обо всем этом в европейских газетах. И никогда известные историки, гораздо более из-вестные, нежели я, великие историки — не пытались выяснить, является это правдой или нет. Была полная тишина! Нет никакой возможности выяснить ис-тину в деле Бормана. Все блокировано…»
Суть этой версии сводится к тому, что Борман в 1945 году исчез из берлинских развалин, через пару лет перебрался в Латинскую Америку, умер в январе 1959 года в Парагвае и был похоронен на немецком кладбище в местечке Ита, на юге Асунсьона. Но три или четыре года спустя его останки были перевезены в Бер-лин и вновь захоронены на месте уже запланированных строительных работ. Зимой 1972/73 года их, разумеется, нашли строители — что послужило доказа-тельством смерти «серого преосвященства» фюрера в 1945 году.
В интервью газете «Орор» 30 июля 1974 г. де Вильмаре обвинил западногер-манского прокурора, ведшего берлинское дело, в попытке использовать обнаружение останков как повод для закрытия «досье Бормана». Несмотря на то, что стоматолог Райдар Зогнэс обнаружил в челюсти, принадлежащей скелету Бормана, остатки очень специфической глины — и именно из местечка Ита в Асунсьоне! Глины, не существовавшей в Берлине! Историк и юрист Хью Томас пытался обратить внимание прессы и специалистов на эту странную «деталь», но, разумеется, безуспешно.
В те годы и Советы, и Запад по разным причинам были равно заинтересованы в закрытии дела Бормана — как, впрочем, и дела Мюллера.285
Причины эти разъясняются в новой книге, вышедшей в 2002 году в серии «Разведка и тайная война», научный совет которой пестрит именами и званиями ис-ториков и отставных разведчиков. Получив в 1995–1996 гг. около сотни доку-ментов из досье «штази» на Бормана (с помощью Томаша Мяновича, постоянно-го корреспондента «Свободной Европы», и при посредстве пастора Гаука, под чьим контролем находились восточногерманские архивы после падения Берлин-ской стены), де Вильмаре сумел существенно дополнить свою версию послево-енной «большой игры» с участием «политических призраков». Автор погружает читателя в предысторию и подробности той многолетней тайной операции, в которой, начиная с поворотного в военном отношении 1943 года и вплоть до не менее поворотного, в отношении политическом, 1951-го, участвовали руководи-тель советской контрразведки СМЕРШ Виктор Абакумов, Мюллер и Борман. «Первый — с благословения Сталина; остальные— без ведома Гитлера, но при очевидном потворстве Гиммлера», — утверждает де Вильмаре.