Доза

Лия: Шалу

Все называли её Шалу. В наркоманских движениях, которые я пока помню, она была всегда. Знаю, что Ренат частенько брал Шалу с собой на разборки с чёрными, которые, по неизвестным никому причинам, очень уважительно к ней относились.

Мне она почему-то напоминала львицу. Роскошные волосы, белая кожа, длинные ногти на тонких, но сильных руках. Шалу всегда была опрятно одета. С ней было приятно поговорить. Иногда она казалась мне глупой, но только из-за её серьёзного отношения к любому делу. Уж если что-то попало ей в голову, то оно из неё не выйдет, пока проблема не решится, точнее она её не решит. С другой стороны, я понимаю, что люди её не знали. Она была так непроста. Но порой Шалу не хватало какой-то движущей силы, какого-то толчка. Ей всегда хотелось делать всё наоборот, так, как не сможет никто другой, но выходило всё иначе, она становилась похожей на всех.

И часто мне казалось, что она даже может умереть от тяжести своих переживаний. Она никак не могла найти свой путь.

Тяжело быть настолько заблудившейся. Я уверена, что ей просто слишком хотелось жить. Жить счастливо и по-настоящему. И у неё это получалось, пусть не всегда так, как желала душа. На это иногда уходит слишком много сил, вы и без меня это знаете. И когда внутренний потенциал сам себя исчерпывал, она обращалась к наркотикам.

Мы провели в угаре немало ночей. И в такие моменты друг друга даже слишком понимали. Я бы сказала, что каждый человек, покуривающий время от времени травку или гашиш, употребляющий яркие таблетки и порошочек, знает, чего он ждёт от этого. Так, в нашем случае, мы делали это с восстановительной целью. Ты переживаешь какой-либо момент в жизни, но не всегда получается прочувствовать своё состояние в это время. Ты постепенно становишься эмоционально опустошённым. И чтобы такая дрянь не происходила, нужно вернуться в те моменты заново, осмыслить их и пережить. Вот мы с Шалу были такими. Мы восстанавливали своё духовное состояние, переносили его на новый уровень, так сказать. И я с уверенностью говорю, что мало людей вокруг, которые готовы построить разговор в такой глупой манере: я говорю — ты говоришь. Никакого обсуждения проблемы. Только обмен информацией. Только переживания. Слёзы. И ничего больше, судей среди нас нет, это наивысшее понимание. И как нас это сблизило.

Да, это было здорово. Когда мы сидели на моём балконе, разговаривали до утра, периодически замолкая, чтобы вглядеться в ночь. А потом ложились спать с взаимной мыслью, что на сегодня нам уже не о чем поговорить. Как здорово. Как здоровоповторять это слово без конца, ведь оно так кстати здесь.

В последнее время мы редко виделись, я была занята какой-то ерундой. Я заходила к ней на работу, чтобы предварительно попрощаться. И то, что услышала, поразило меня. Она сказала мне «Спасибо». Спасибо за то, что никто никогда не смотрел на неё так, как смотрела я.

И хочу воспользоваться этой бесценной возможностью — сказать ей спасибо от себя. Спасибо ей за то, что она сказала мне однажды: «Я люблю тебя за то, что у тебя на душе никогда не бывает спокойно». Эти же слова я когда-то повторила Каю. Спасибо ей за то, что написала мне это сообщение: «Сижу в позе лотоса на кухонном столе. Вживаюсь в одиночество. Тут вроде и неплохо. Но нет удовольствия, какой-то мимолётной радости».

Мы с ней с одной сутью внутри, какими бы мы не были разными в поступках и разговорах, наши «я» одинаковы. Таких фраз я слышала немало от разных людей, но ни с кем не была похожа, да и с Шалу тоже, но она меня понимает, она умеет находить во мне то главное, что так притягивает мимолётных людей, ведь оно есть на поверхности, оно заманивает, но дальше не пускает, чтобы зайти глубже, сильнее, стать единым, а со мной так можно, правда! Но все боятся, они трусливые и одинаковые, а я просто так тоже ведь не пущу, даже если душа будет приказывать. И они убегают или злятся. А она не испугалась, она прошла до конца, медленно, оглядываясь и вздыхая, и когда она в разговоре упомянула настоящую «меня», я дала ей всё. Я увидела, что она знает! Но и это не главное. Я в эту же секунду сама рассмотрела её и направилась вглубь, и теперь я тоже знаю. Она помогла мне с помощью меня же познать её. И она прекрасна. Я люблю тебя, Шалу.

Лия Молочная плацента

Мужчины меня нянчат. Каждый как умеет. От 17 до 60. Все меня любят.

«По фарфоровым венам течёт растопленный фруктовый лёд. Осень обволакивает меня всю», — такие мысли были в голове, когда после очередного отрыва я прогуливалась по парку, наступая на опавшие листья. Я повсюду чувствовала запах молока. И вкус этой белой жидкости меня просто преследовал. Молоко было снаружи, в этой парной осени я купалась, хотя знала, что это иллюзия. Белый, девственно-белый порошок помогал начинать мне безрадостные дни. Внешне всё было так чисто, но внутри моё сердце разорвано, в груди зуд, подобный по ощущениям молочнице, когда хочется чесать поражённое ядом место, раздирая плоть до крови. И молоко, как крем от ожогов, смазывает стенки непроглядной пустоты.

Я постоянно пила молоко. Я чувствовала, что на пути к перерождению, сейчас, как ребёнок, беспомощный, способный выжить только благодаря молоку. Оно было везде, оно и только оно, окружало меня. Это была молочная плацента.

И есть интересная вещь. Жизнь. Дорогие сердцу моменты, лица дорогих тебе людей, даже любимый город. Каждая картинка в голове проходит несколько стадий. Сначала — начинаешь скучать, тебе не хватает этогокак воздуха. Потом — воспоминания. Они мешают спокойно есть, пить, спать, смотреть в окно, слушать музыку, курить, пить кофе. Везде что-то об этомнапоминает. Третья стадия — паника, когда понимаешь, что этоне вернуть, не знаешь, куда деть себя. По секрету — каждая из стадий увеличивает дозу. Организм требует всё больше и больше порошка. Потом ты на какой-то момент глубоко вздыхаешь, всё-таки веря в изменения. И ты получишь это. Но тут приходит вторая волна. Если уже подходишь к этому, советую запасаться порошочком, новыми CD (на улицу вряд ли выйдешь, а если и выйдешь — твоей компанией будет плеер) и, конечно, старой доброй травкой. Настал час самой мерзкой стадии. ОСОЗНАНИЕ. Ты понимаешь, ясно как никогда, в какой ты всё-таки глубокой жопе. Согласна, звучит грубо. Зато все понимают, о чём идёт речь. И, наконец, это тоже проходит. Количество порошка уменьшается. Тебя отпускает, друг мой.

Но любовь — те же наркотики. Как и наркоманы, любящие люди больны. Теперь тебе не вылечиться. Поприветствуйте — последняя стадия, которая вряд ли закончится. Она будет прогрессировать в голове постоянно. Стадия — скука по воспоминаниям. Всё сотрётся, картинки перестанут быть яркими, они станут сепией; ветер перестанет приносить обострение памяти, запахи и звуки не будут вызывать из прошлого ассоциации. И ты будешь готов сожрать весь порошок мира, втереть его в глаза, пустить по вене, нюхать, сжигая слизистую до алой крови только ради нескольких секунд в твоей голове, чтобы увидеть его ласковое лицо.

Я в этой прекрасной осени одна, среди жёлтых листьев, маленькие символы смерти. Я постоянно пью молоко, литрами. Это всё детство. Это прямая дорога к моему очищению. Я могу сказать одно, твёрдое нет, но не хочу. Мне нравится осень. Этой осенью я загадала тебя. И ты рядом. И молоко, опять молоко. Перерождение. Кай, всё лишь для тебя.

Ева

Когда ты пробуешь наркотики впервые, ты думаешь, что потом попробуешь еще раз, чтобы понять это состояние и больше к ним не притронешься. Но люди, знающие, тебя предупреждают, что потом захочется попробовать что-то посильнее, а ты отпираешься и говоришь, что это не про тебя. Больше — ты можешь сказать, что это полный бред и неправда, а почему? Потому что это бред и неправда. Так и есть. Просто с другой стороны. В течение нескольких месяцев список испробованных веществ у тебя растет, и ты вкупаешь, что кто-то был прав, этот кто-то — не ты. Тебя охватывает ужас и паника. Ты решаешь остановиться, вроде как во имя будущего. Но ты еще не понимаешь, что твое будущее — наркотики.

С понедельника до пятницы ты воздерживаешься, но обязательно кто-нибудь позвонит тебе в субботу вечером и попросит помочь что-нибудь достать. Признайся себе сам — что ты чувствуешь?.. Да, это радость, возбуждение. Ты грёбаный нарк, за десять минут натягиваешь джинсы, свитер, одеваешь очки. «Такси!!!»

И вот ты на чьей-то квартире под кайфом. И ты осознаешь, как хреново обстоят твои дела. Это замкнутый круг — можешь мне поверить.

Самое страшное то, что сейчас я не имею в виду ни героин, ни кокаин, хотя второй гораздо безобиднее. Был у нас такой анекдот: «Кокаин не вызывает привыкания. Я употребляю его уже в течение восьми лет и могу сказать это с полной уверенностью».

Когда я была маленькой, ещё школьницей, нам на уроке безопасности сказали, что любое, что приводит к изменению состояния сознания, вызывает привыкание, даже конопля. Мы всем классом смеялись тогда. А сейчас я не могу точно назвать тот момент, когда поняла, что сижу на траве. Конечно, это не порошок, но если я не курю, скажем, около двух недель, то это воспринимается мной, так, будто я бросила. И чувствовала прилив сил, думая, что я завязала. Но в субботу приходит Дёма, мы идём нюхнуть порошка в туалет торгового комплекса, который находится в самом центре города, где куча людей в форме самых разных расцветок. И мы уже даже не боимся. Точнее мы боимся, но нам надо принять дозу.

Когда я училась на первом курсе, я познакомилась с замечательным человеком. Он предложил мне пойти, как он это называл, взорваться скоростью. К его другу. До этого дня я редко прикасалась к такому дерьму, бывало, что и раза 3 в год. И когда мы уже были навеселе, его друг сказал: «Как же долго я этого ждал». И я спросила:

— Это сколько?

И он ответил:

— Две недели.

— Ничего себе, я полгода не употребляла ничего.

И замечательный человек ответил: «Поверь мне, две недели, это очень долго».