Доза

– Тогда я отказываюсь отвечать. Вот и ломай теперь голову.

– Правда думаешь, что я сильно хотела это узнать? Ты всего лишь попался на уловку.

– Ну-ну, я еще могу сравнять завтра счет, не забывай. А потом и вовсе обыграть тебя, – с этими словами он развернулся и медленно направился к своему офису.

– Или проиграть, – шепнула я так, чтобы он не слышал.

Наступила пятница. Сказать, что я переживала – ничего не сказать. Какой бы вопрос он ни задал, я была уверена, что не смогу ответить на него. Оставалось надеяться, что он попадется на мою уловку.

– Я тебя внимательно слушаю, – весь его внешний вид кричал о том, что мне конец.

– Ладно, – я приподняла брови, – дата моего рождения? – улыбка моментально слетела с его лица.

– Что? Это я тебя должен спросить. Понятия не имею, – и тут же вернулась обратно, – я сказал правду.

– Нельзя говорить «Не знаю», забыл? – я почти смеялась.

– Это не честно. Пересмотрим правила.

– Пересмотрим. Только когда завершим вопросы этой недели, – он молча обошел меня и встал сзади, приблизившись губами к уху, и заговорил в него, от чего по мне снова прокатилась и упала вниз живота горячая волна.

– Я мог бы не согласиться засчитывать этот вопрос, и тебе бы пришлось задать другой, так как ты сама знаешь, что это не честно. Но я подыграю тебе, позволю выиграть в этот раз, но потом не жди от меня пощады. Я буду задавать такие вопросы, что ты не сможешь их повторить, не то что ответить на них. А желания… Сама увидишь расплату за свою хитрость, – он резко отстранился и снова оказался передо мной, кривя губы в ухмылке, а я не могла выдавить из себя ни слова в ответ.

– Что ж, раз я в любом случае проиграл, задам обычный вопрос. Где ты живешь?

– Недалеко… отсюда.

– Это не точный ответ, – он покачал головой, – мне нужен адрес. Я не могла сказать ему свой адрес, абсолютно точно.

– Я не буду отвечать на этот вопрос, – процедила я сквозь зубы.

– Ого, не думал, что ты откажешься. Это интересно. Однако, в любом случае, я проиграл. Придумала желание?

– Да, – улыбнулась я, – не сложное и не жестокое. Надеюсь, ты вспомнишь мою доброту, если я когда-нибудь проиграю, – он насмешливо посмотрел на меня, всем своим видом говоря: «И не надейся».

– Хочу сделать несколько совместных фотографий. Прямо сейчас, – он смотрел так, словно сомневался, в своем ли я уме.

– И все? Ненавижу фотографироваться, но я думал, ты придумаешь что-нибудь изощреннее.

– Это я всегда успею. Давай, вставай рядом.

Я достала телефон и стала фотографировать. Мы кривлялись и корчили рожи, делали вид, что фотографируемся на паспорт, смеялись и дурачились. Я сделала много отличных фотографий.

– Теперь ты сможешь любоваться мной в любое время, – ухмыльнулся он.

– На самом деле у меня жуткая память на лица, я с трудом могу воспроизвести их в памяти, и это меня сильно напрягает. Не хочу забывать, как ты выглядишь.

– Спасибо, что упростила мне задачу. Не придется задавать этот вопрос на следующей неделе.

– Не скучай, – я бросила на него последний взгляд и зашагала прочь.

Неделю назад я думала, что, если мы будем разговаривать, это разрядит напряжение, которое образовывалось между нами при каждом пересечений взглядов. Я ошибалась. Оно росло и росло с каждым днем, и держать себя в руках становилось все сложнее. Чем больше я стремилась утолить жажду, тем сильнее она становилась.

Поздно вечером, пересматривая фотографии, меня вновь накрыло леденящее чувство, подобное тому, которое настигло вечером того дня, когда стреляли в Рому. Я не помнила, как делала эти фотографии. Мой мозг словно стирал из памяти моменты сильных эмоций и не хотел мне их возвращать. «Стоит обратиться к врачу» – подумала я, прежде чем провалиться в сон.

Глава 8. Заброшенный архив

Очередные выходные с Антоном, вопреки наивным надеждам, не изменили ничего внутри меня. Я изо всех сил старалась быть ласковой и милой, но получалось откровенно фальшиво, правда, он этого не замечал и выглядел вполне довольным.

– Ты сможешь взять отпуск в сентябре? – проговорил он, обнимая меня сзади, пока я переворачивала блинчики на сковородке.

– Отпуск? Я не устала от работы, – просто ответила я, и вся сжалась, ожидая подвоха.

– Хочу отвезти тебя на море, – меня моментально будто огрели по голове молотком и шарахнули током.

– Нет. Только не на море. Не люблю море.

Антон рассмеялся.

– Все любят море. Я хочу показать тебе, как это прекрасно, хочу, чтобы тебе понравилось. Вот увидишь, твое мнение поменяется.

– Во-первых, я не все, – сердито буркнула я в ответ, – во-вторых, говоришь, поменяется? Так же, как и с многочисленными идиотскими ресторанами, в которые ты продолжаешь меня водить? Как успехи? – я обернулась к нему, ухмыляясь.

– Не сравнивай море и рестораны.

– Слушай, я готова отправиться с тобой в отпуск. Давай снимем домик в лесу, будем собирать грибы и ягоды, топить печку, ходить на рыбалку.

– И кормить клещей, потихоньку сходя с ума вдали от цивилизации. Я всегда удивлялся твоим пристрастиям. Подумай над моим предложением. Я уверен, ты будешь в восторге. Если не понравится, в следующий раз поедем в отпуск куда скажешь, хоть в лес.

– Ладно, – проворчала я, выкладывая блинчики на тарелку, – садись за стол.

Если бы для меня существовал антоним, он бы все всяких сомнений назывался «вода». Я просто не представляю, что еще в этом мире может быть настолько далеко от меня. Вода, а точнее водоемы – одна из немногих вещей, которые вызывают во мне отвращение и страх. Мама и папа в детстве каждое лето каждые выходные ходили со мной на речку и учили плавать; я год занималась в бассейне с разными тренерами; я ездила купаться с друзьями, также учившими меня. В общей сложности моим обучением занималось не менее двадцати человек, каждый из которых опробовал на мне кучу методов. Я так и не научилась нормально плавать, хотя прикладывала массу усилий и горела желанием. Не знаю, что со мной не так. Пожалуй, я соврала, сказав, что мне все в этой жизни удается без усилий. Кое-что так и не удалось.

На время выходных я запретила себе даже думать о Владе, что, в принципе, все равно было невозможно. «Мы просто общаемся, ничего не случилось. Нет никакого повода переживать.» И это было почти правдой.

– Ты смотришь сквозь меня, – недовольно буркнул Антон. Я запихнула в рот последний кусок блинчика и, оттолкнувшись от кухонной стойки, плюхнулась к нему на диван. Он внимательно посмотрел на меня.

– Не говои глупофтей, – ответила я с набитым ртом, пихнув его в бок локтем. Он закатил глаза. Ну как можно быть таким серьезным? В считаные секунды я схватила подушку и от всей души врезала ему по плечу. Антон не остался в долгу и сделал то же самое. Мы устроили возню, бегая по кухне и колошматя друг друга подушками, он смеялся как сумасшедший, я смеялась в ответ. У меня всегда получалось разрядить обстановку, но одно обстоятельство не приносило облегчения и радости. Мой смех. Он был абсолютно фальшивым. Мне ни капельки не было весело.