Дознание
Шрифт:
– Каюсь, каюсь: пришлось один раз использовать, – зачастил Цак. – Уверяю вас, никто не пострадал! Только в порядке демонстрации силы.
– Один раз? Но зарядов осталось всего четыре!
– Один раз, а потом – контрольный, в смысле, ещё один…
– Мне придётся отразить это в отчёте, – подчёркнуто сухо сказал Норвилл, глядя, как Цак заегозил на шкафчике.
– Как вам будет угодно, господин расследователь.
В дверь постучали.
– Войдите! – одновременно разрешили Норвилл и Цак.
Массивная дверь отошла в сторону. На пороге возник
– Снимите червя! – поморщившись, велел Норвилл.
– Но… – начал было возражать Цак.
– Снимите червя! И это последний раз, когда я повторяю дважды!
Охранники исполнили приказание. Червь бесконечности, перекрученный восьмёркой, перестал пожирать свой хвост и разомкнулся, освобождая Волка.
– Спасибо, – хрипло сказал Волк и откашлялся.
– Конвой свободен! – приказал Норвилл.
– Но…
Норвилл взглянул на Цака, и тот кивнул охранникам, поглубже залезая на шкаф.
Охранники ушли, затворив дверь.
– В чём у вас испачканы лапы? – осведомился Норвилл, продолжая рассматривать перепачканную робу и лапы Волка.
– Ах, это! Это – волчьи ягоды. Хотите? – и он с хитрой улыбкой запустил лапу в карман.
– Нет уж, благодарствую! Оставьте их себе.
Норвилл повернулся к притихшему на шкафчике Цаку:
– Спасибо, мистер Цак, дальше я сам.
– Но…
– Спа-си-бо! Вы меня слышите?! Если понадобитесь, я позову.
Цак с недовольным сопением слез со шкафчика, поклонился и, выходя за дверь, предупредил:
– Если ЧТО, я сразу за дверью… С охраной! – и плотно прикрыл массивную дверь.
Норвилл навёл морок и незаметно положил невидимую теперь для Волка волшебную палочку на зелёное сукно.
– Ну что ж, теперь приступим!
Уполномоченный расследователь третьего уровня по чрезвычайным преступлениям в сказочном королевстве Норвилл взял гусиное перо и обмакнул его в чернила…
Три поросёнка
Волк поправил патронташ, который опять немного сполз, закинул ружьё за спину и решительно свернул с лесной тропинки, по которой шёл. Пройдя через кусты можжевельника и обогнув упавшее дерево, густо поросшее мхом, он вышел на большую поляну. Внимательно осмотрелся.
На поляне притулился приземистый домик из белого кирпича, с крышей из красной черепицы, по которой уже карабкался его соплеменник – Старый Волк. Внешний вид он имел крайне неопрятный, какой-то сиротский: одет был в старый джинсовый комбинезон, пузырящийся на коленках, одна лямка на плече была оторвана и болталась. Сзади в комбинезоне зияла дырка, из которой торчал понурый хвост с прицепившимся к нему репейником. Шерсть была с проседью, на загривке
явно не хватало волос, а между ушами уже наметилась серьёзная плешь.Неприятно скрипя когтями по черепице, Старый Волк наконец добрался до трубы.
«Я вовремя», – подумал вышедший из леса Волк и крикнул:
– Стой!!!
Старый Волк, словно зомби со стеклянными глазами, не обращая внимания на окрик, начал залезать на трубу.
– Кому говорю, стой!!! – Волк вскинул ружьё и выстрелил в воздух.
От выстрела над лесом взметнулась стая ворон. Старый Волк вздрогнул и, словно очнувшись, посмотрел по сторонам.
– Слезай! – крикнул Волк, сделав призывный жест лапой.
Старый Волк, кряхтя, принялся послушно сползать с крыши. Спустившись на землю, он подошёл к Волку.
– Ты что делаешь?! Ты хоть знаешь, что ждёт тебя в доме, на том конце этой дымоходной трубы?
– Котёл с кипящей водой, – уныло ответил Старый Волк.
– Тогда зачем ты туда лезешь?!
– За грехи… Я поросяток обидел. Малых деточек съесть хотел. Гореть мне теперь вечно в этом кипящем аду за мои прегрешения…
Глаза у Старого Волка опять остекленели, и он повернулся и снова начал карабкаться на крышу домика. Волк некоторое время смотрел, как тот, словно в забытьи, лезет вверх, затем стянул Старого за хвост, встряхнув его за плечи и глядя в глаза, спросил:
– Выходит, что ты каждый раз, зная, что тебя ждёт жуткая смерть, всё равно идёшь на это?!
– Выходит, что так, – согласился Старый Волк. – Ибо грех мой велик. И ждёт меня геенна огненная…
– Погоди, не начинай, скажи лучше, как тебя зовут?
– Вульфыч я, – ответил Старый Волк и подал лапу.
Волк, не обращая внимания на этот жест, притянул его к себе за оторванную лямку комбинезона и вкрадчиво сказал:
– Так вот, Вульфыч, мы сейчас с тобой пойдём и пообщаемся с этими твоими поросятками!
И Волк направился ко входу в домик, увлекая за собой бедолагу. Подойдя к массивной дубовой двери, Волк несколько раз ударил в неё лапой и прислушался. За дверью была полнейшая тишина.
– Они там?
– Да, я два домика сломал, детишек напугал – и вот они теперь здесь. Кипеть мне вечно в геенне…
– Так, Вульфыч, не начинай!
Волк отодвинул Старого в сторону, сам отошёл от двери и выстрелил в замок. Дверь, словно боец на ринге, удержала удар, сплюнув дубовыми щепками. Тогда Волк со всего маху саданул плечом. Дверь охнула, распахиваясь, и он, придерживая ружьё, влетел в дом.
В очаге пылал огонь, вода в огромном котле уже вовсю кипела. А поодаль на полу среди множества бутылок валялись три поросёнка.
– Вот они, твои детишки! Вот они, смотри, упились до поросячьего визга и лежат! И ради этих свиней ты каждый раз заживо варился в этом котле?!
Вульфыч, прижавшись к косяку, жалобно заскулил.
– Смотри! И ради этого ты шёл на мучительную смерть?!
Волк поднял за ворот зелёной рубашки одного из поросят, тот вяло брыкнулся и сказал:
– Положь, где взял…