Дракон в её теле

— Так и было, — согласился я. — А еще я сказал, что у тебя была веская причина, чтобы рискнуть жизнью ради возвращения в прошлое. И это не твоя карьера.

— Угу. — На старшего советника было больно смотреть.

— И ты пообещал, что сразу после того, как убедишься в виновности Лорен, сходишь со мной в одно место, чтобы не позволить кое-какой девушке совершить глупость.

— Угу.

— Так вот, мы опаздываем.

Андрис схватился за голову, затем всплеснул руками и что-то пробубнил, поворачиваясь к стене. Уперевшись в нее лбом, он спросил:

— Что этот Корст там делал?

— Посылал любовное письмо одной милой девушке, уговаривая ее вернуться к нему.

Советник повернулся, грустно вздохнул.

— И какое мне до них дело?

Я широко улыбнулся и показал ему пальцем в нужный коридор:

— Ответ там. Просто отговори эру Марианну Айгари ходить на свидание.

— Айгари? Это что, дочь Ивара?! Откуда она здесь? И потом, ну какое свидание? — Андрис все же пошел за мной, при этом вид у него был как у военнопленного: отвернись на минуту — он сбежит. — Корста ведь задержали, пусть девушка прогуляется.

— Нет, ей нельзя никуда идти. Потому что в замке темно, пусто и страшно, а она одна-одинешенька, с проклятьем наперевес.

— Чего?! Слушай, я хочу знать больше!

— Не думаю, что рыться в моей голове сейчас — хорошая мысль, — я виновато пожал плечами и, кажется, уже в десятый раз попытался объяснить ему, почему не показываю воспоминаний: — Это не из-за недоверия, Андрис. Просто не знаю, насколько правильно тебе смотреть то, что предпочли скрыть драконы. Или кто там руководит временем.

Андрис презрительно фыркнул и явно собрался что-то сказать, но я прервал его, показывая жестами просьбу о соблюдении тишины, а затем указал пальцем нужную дверь и, попятившись, встал в тени одной из железных статуй стражников неподалеку.

Старший советник проследил за мной, громко напоказ вздохнул, но пошел дальше.

Он почти добрался до цели, когда дверь тихо отворилась и в коридоре показалась хрупкая девичья фигура.

Эра Марианна Айгари, прижимающая к груди небольшую деревянную трубку, в сумраке ночного замка оказалась очень похожей на сестру: тот же рост, стать, волосы собраны примерно так же, и движения грациозные, даже когда не перед кем рисоваться. И все же даже в сумраке я сразу понял разницу: в Мэделин было больше дерзости и свободы, больше живости и азарта.

Марианна тем временем прикрыла дверь и осторожно ступила на красную дорожку. Бросив взгляд на магически напитанный светильник под потолком, она передернула плечами и только тогда повернулась к советнику.

Наверное, девушка заметила легкое шевеление сбоку.

— Ох, мамочки! — вскрикнула она, и я плотней вжался в стену, меньше всего желая быть замеченным сейчас.

— Значит, к вам еще и мамочка присоединится? — поинтересовался Андрис со свойственным ему сарказмом в голосе.

— Что?

— Я спрашиваю, вы собрались гулять ночью по замку в одиночестве или с компанией?

— Ничего подобного, — вскинула подбородок эра Марианна, — мне просто показалось, что кто-то стучал в дверь! Вот я и…

— Оделись, поправили прическу, захватили с собой магический исказитель голоса и, не спрашивая, кто там, вышли навстречу, — закончил за нее явно веселящийся Геррард.

— Да, — внезапно согласилась она. — И что? Может у девушки быть одна маленькая странность?

— Одна? Маленькая? — Андрис рассмеялся, но почти сразу был заткнут ладошкой Марианны.

Она зажала его рот и, грозно шикнув, пояснила:

— Прекратите вести себя так опрометчиво! И громко. Кто-нибудь может увидеть нас вместе и решить, будто вы меня компрометируете!

— Я? Вас? Компрометирую? — глухо спросил Андрис. Его губы все еще были в плену ладони Марианны.

— Конечно! — поразилась его глупости она. — Не я же к вам пришла среди ночи!

— И правда, — голос Андриса слегка осип.

Марианна быстро убрала свою руку от его лица и даже отступила к двери.

— Что ж, — пробормотала она так тихо, что я едва расслышал, — мне пора. Пока кто-нибудь еще не прошел мимо. Ведь мы здесь одни. И мне пора.

— Хороших вам снов, эра Айгари, — прервал ее метания Андрис. — И поверьте мне на слово, не стоит больше покидать комнаты ночью без сопровождения.

— Мы разве представлены друг другу? — удивилась она, доверчиво глядя на него снизу вверх.

— Нет, но я завтра же исправлю эту оплошность и сделаю все в соответствии с этикетом.

— Для чего? — теперь она, кажется, испугалась.

— Для того, чтобы иметь возможность пригласить вас на танец и чтобы никто при этом не решил, что я вас компрометирую.

— Ах, это…

— Всего вам доброго.

— И вам. Спасибо всего. Мне… Доброго тоже. Да.

Она отступила на шаг, нащупала ручку двери и, повернув ее, опрометью бросилась внутрь.

Андрис постоял на том же месте какое-то время, а потом отвернулся и направился ко мне с очень странным выражением лица: не то задумчивым, не то мечтательным. Стоило ему поравняться со статуей, за которой я расположился, как он остановился и уточнил:

— Как ты говорил, Макс? У меня появилась причина, чтобы рискнуть не только должностью, положением, но даже собственной жизнью?

— Да, — ответил я, выходя из-за своего укрытия.

— Любопытно…

— Не то слово.

— Скажи-ка еще вот что: твоя причина никак не пересекается с моей? — спохватился он, моментально став серьезным.

— Зря надеешься, — грустно вздохнул я, сделав театральную паузу, после чего счастливо добавил: — Наши причины — сестры.

Андриса перекосило:

— Фигурально, надеюсь?

— В прямом смысле слова, дружище, и никак иначе. Вот ведь везение, правда? Если все срастется, станем родными людьми!

— Я так рад.

— Слышу. У тебя зубы от радости скрипят.

* * *

Ни той ночью, ни в последующем я так и не показал Андрису своих воспоминаний, предпочитая рассказать все своими словами. Или почти все…

Он не узнал, что погиб на тропе, прикрывая мой путь. Не узнал, как мне было страшно в тот день от неожиданного понимания, насколько шаток мир, который я люблю, и насколько хрупки люди, оказавшиеся для меня важными.