Драконье сердце

Хорошее настроение испортилось. Хотела уйти в номер, но это выглядело бы как побег. И девчонкам настроение портить не хотелось, поэтому мы немного поплескались, а потом я сказала, что мне пришла в голову новая песня и надо срочно поработать.

К этому мои сопровождающие были привычны, и отпустили меня с лёгкой душой. Я оставила ракушку Майране, чтобы она расплатилась за все траты и поужинали бы в каком-нибудь кафе.

Саймон, наблюдавший издалека, побрёл за мной. Когда я открыла дверь номера и вошла внутрь, завизжала во весь свой сиренский голос. В номере кто-то был, и я испугалась, что в номер пробрался этот извращенец, который прислал мне бельё.

Саймон залетел внутрь, оттолкнув меня и принял боевую стойку. Увидел гостя и притормозил. Тот снял очки и посмотрел на Саймона. Охранник склонился в поклоне, попятился и тихо вышел. А я со всем любопытством зачарованно рассматривала пепельный цвет глаз.

Дракон заметил и насмешливо усмехнулся. И я очнулась.

– Что вы здесь делаете?
– резко спросила я.

Глава 31

– Тебя жду, - всё также насмешливо сказал главный дракон.

Какой же он бесячий. А то я подумала, что он здесь Арунэллу ждёт.

Не буду вестись на провокации.

– Зачем?
– спросила ровным голосом.

– Прошу, присядем, - голосом, подразумевающим приказ, а не просьбу, сказал он и указал на диван.

– Я дядя дракона Адриантентора, который за вами ухаживает, - начал он, когда дождался, пока я сяду и сел сам.

То есть не Ал Драконье Сердце, не главный среди драконов, а просто дядя Адриантентора? Ну-ну.

– Я в курсе. Когда Адриантентора объявляют в жюри, каждый раз напоминают, чьим племянником он является, - сказала я.

Ал Драконье Сердце улыбнулся.

– А Адриантентор скромный парень и ни разу не упоминал меня в разговоре, - ехидно заметил он.

– На самом деле нет. У поминал пару раз вскользь, но лишь как о родственнике, - ответила я.

Чем стёрла улыбку с лица дракона.

– Вы пришли по поводу него?
– поторопила я дракона, чтобы он приступил, наконец, к тому, зачем пришёл.

– Да, у моего племянника непростой период взросления и магической инициации, я присматриваю за ним, и его будущее мне не безразлично. Адриантентор в вас влюблён до умопомрачения. И хочет сделать вас своей санорэ.

Теперь дракону удалось сбить с меня маску невозмутимости. Признаться, я дрогнула. Одно дело домысливать самой и слушать шуточки Адриантентора, другое, когда кто-то со стороны серьёзно подтверждает его чувства.

До умопомрачения... Как-то это пугает.

– Поэтому я хотел встретиться с вами. Познакомиться поближе и понять ваши чувства. Мне надо понимать к чему быть готовым - к разочарованию или, если ваши чувства взаимны, и вы подходите друг другу, помочь вам.

Он смотрел на меня не отрываясь, словно хотел прочитать мои мысли. Надеюсь, высшая ступень магии не даёт такой возможности?

О, Итандр, и что я должна сказать под этим взглядом? Что я люблю Адриантентора? Так не люблю. Хотя парень мне нравится, есть в нём что-то импонирующее. Пожалуй, дружила бы я с ним с удовольствием.

– В день приёма с Адриантентором случился срыв с выплеском магии. Он не рассказал, что случилось, но мне хватило наблюдений, чтобы понять, что он стал свидетелем вашего признания любви к другому. И я хотел бы услышать от вас, это правда? Вы любите другого? Есть ли шанс, что вы станете санорэ моего племянника?

Спросил он так, что стало понятно - увиливать от ответа нельзя. Ал Драконье Сердце прекрасно владел как мимикой, так и интонацией. Он не угрожал, не повышал голоса, не кидал молнии своими пепельными глазами. Лишь вцепился в подлокотники кресла намертво, как уселся. Но чуть-чуть понизил интонацию на полтона и стёр все намёки на улыбку - и вот уже мурашки по коже и ясно, что шутить с главным драконом не стоит.

– Понимаю, что вам не понравится мой ответ, но у меня нет прямого ответа на ваши вопросы. Это правда, что в дистрикте у меня остался итанэ, которому я симпатизирую. Я не скрывала это от Адриантентора. Но когда он узнал о том, что я вкладываю в понятие нашей любви, он посмеялся надо мной. И описал любовь совсем другой. Он утверждает, что он так чувствует. Но, боюсь, такого я никогда не смогу почувствовать ни к кому. Так что его ожидания напрасны.

Ал Драконье Сердце ещё сильнее вцепился в кресло, словно потерял опору. Чё его так штормит-то? И попросил пересказать наш разговор с Адриантентором. Мне скрывать нечего, я пересказала. Главный слушал, не показав ни одной эмоции. Только пальцы то сильнее сжимались, то разжимались на ручках кресла.

– А, по-вашему, что значит любовь?
– спросила я после рассказа.

Я только потом подумала, что вопрос прозвучал провокационно, и пожалела, что спросила. Особенно, когда глаза его вспыхнули, и я услышала хриплый голос:

– Для меня это то «сумасшествие», которое вы так отрицаете. Это когда вдруг незнакомая до этого... итанэ, в моём случае, в вашем будет или итанэ или дракон... врывается в вашу жизнь и становится её центром, переворачивает её с ног на голову, меняет все выверенные годами планы, сводит с ума, и я уже не представляю, как я жил без неё раньше и как буду жить дальше.

Он замолк, взволнованный. А я от такого признания вдруг почувствовала слабость в ногах. Хорошо, что сидела. Руки закололо иголками, а по телу прошлась жаркая удушающая волна. Такая, что даже пришлось рот приоткрыть, чтобы задышать часто и облизнуть вдруг пересохшие губы. К щекам прилил румянец, и я опустила взгляд, скрывая непонятные эмоции.

Что меня так взволновало в его словах? Вроде бы Адриантентор говорил то же самое, но вызвал лишь недоумение и смех. А этот дракон вызвал непонятное томление. Может, от вкрадчивого голоса, в котором возникла чувственная хрипотца? Почему-то некстати перед глазами нафантазировалась сцена жаркого поцелуя дракона с Арунэллой.

Неужели он всё это чувствует к ней? Она так сводит его с ума?

Ох, о чём я думаю, Итандр! Хотелось прижать руки к горящим щекам и спрятаться в комнате.

Так, надо срочно переменить тему! О чём же, о чём его спросить...

Сам Ал хранил молчание и выглядел сейчас как-то опасно. Я впервые осознала, что в драконах очень много хищного. Сейчас он выглядел словно хищник, которому на глаза попалась жертва, и он поджидает удобного момента, чтобы наброситься на неё.

Его глаза сейчас полыхали. Странный цвет. Меняющийся. Постоянно в движении, от этого зачаровывал так, что не оторваться. Они были почти чёрными, но чёрными никогда не были. Седые пепельные хлопья словно падали с неба на землю и отражались в его глазах. А внутри, в глубине глаз, где-то под толстой коркой чёрной застывшей лавы, реками текла расплавленная лава жидкого огня. И оттенок изменялся от стального или серебристого с чёрным до тлеющих углей, освещавших глаза красными искрами.