Драконы Аргоната

— Знаю, знаю. Что ты скажешь об их истории?

— Это именно то, чего мы опасались. То, что ты предсказывала давным-давно.

— Он наконец начал действовать.

— Это зло витает над миром со времени появления человека.

— Синни остерегали нас, но их возможности ненамного превышают наши. Они сами опасаются Властелина.

Последовало долгое молчание. Женщины обменялись взглядами. Черные глаза встретились с серыми, и сероглазая понимающе кивнула:

— Выходит, я должна вернуться на службу.

Решающие слова были произнесены, и Лессис почувствовала, как на ее плечи вновь наваливается тяжкое бремя ответственности за судьбу мира. Увы, ей было даровано всего-навсего несколько бесценных месяцев отдыха и покоя.

— Это необходимо, дорогая Лессис. Я поняла, что ты справлялась с управлением Службой гораздо лучше, чем когда-либо сумею я. Прошу прощения за то, что недооценивала твои способности.

Королева Мышей склонила голову перед Королевой Птиц.

Лессис улыбнулась и кивнула в знак того, что извинения приняты. Долгие годы, да что там годы — века она работала, не рассчитывая на благодарность и признание. Мало кто понимал, что стояло за этой напряженной работой. И вот наконец сама величественная Рибела признала ее заслуги.

— Рассказ принца Эвандера показался мне убедительным. А тебе?

— Мне тоже. Вне всякого сомнения, он и принцесса Сирина были выброшены в пространство между мирами. В наше время сохранилось еще немало опасных реликтов Красной Эры. Колдун из Монжона — это не кто иной, как тот самый Гцуг, которого наши драконы изгнали с острова Чародея во время плавания к Эйго. Он был жесток, злобен и полон презрения ко всему живому. Зато теперь ему придется тысячекратно вернуть свой долг. Он превратился в Тимнал, достаточно сильный, чтобы поднять город и поддерживать свет миллионов светильников.

— Да. Я много размышляла о том, как можно использовать Тимнал. Мне хотелось использовать столь великую мощь во благо мира. Однако теперь я предпочитаю обходиться без него, слишком уж он опасен.

Женщины обменялись улыбками.

— Сейчас принц и принцесса значат для нас больше любого Тимнала. Они повидали Ортоид, мир, сокрушенный пятой Властелина, и чудом вернулись, чтобы предостеречь нас.

— Думается мне, к этому чуду каким-то образом причастны Синни. Но они не решаются ничего делать в открытую.

— Император предупрежден?

— Ему доложили. Он как раз вознамерился предпринять путешествие по девяти городам. Глава государства не посещал их уже много лет, и возможно, сейчас действительно приспело время для такой поездки. Между Кадейном и другими территориями наметились определенные трения.

— Но это ужасный риск! — воскликнула Лессис.

— Нам придется позаботиться о безопасности.

— А император знает, что я здесь?

Пока нет, но уж он-то определенно будет тебе рад. По правде сказать, ему непросто иметь дело со мной, а мне с ним. Порой он бывает слишком мягок.

— Он думает о людях — ведь его власть существует ради них. А люди не лошади, и на них нельзя ездить верхом. Власть, потерявшая поддержку народа, неизбежно ослабнет. Он проявляет осторожность, в том числе и в делах военных. Особенно после Эйго. Возможно, чрезмерную осторожность, Но понять его легко. Достаточно вспомнить о наших потерях. Нельзя посылать людей на смерть в таких количествах.

— Она помолчала и добавила:

Людьми должен править именно он, ибо он тоже человек, такой, какими мы с тобой больше не являемся.

— Рассудком я это понимаю, но принять сердцем не могу. Ты подходишь для этой роли гораздо больше, чем я.

А что Ирена? Как она чувствует себя в твоей старой шкуре?

Уже многому научилась. Думаю, со временем узнает достаточно.

— Со временем?

Рибела невесело усмехнулась:

— Именно так. И времени потребуется немало.

— Уверена, она вернется к прежней должности, обогащенная знаниями и опытом более высокого уровня.

— А ты, дорогая Лессис?

— Я возвращаюсь на службу. Такой угрозой пренебрегать нельзя.

Глава пятая

Кузо заставил Релкина дожидаться снаружи, перед штабом эскадрона. Сразу после завтрака Релкин подал ему рапорт с просьбой о предоставлении внеочередного отпуска. В просьбе отмечалось, что они находятся всего в двенадцати милях от родной деревни Хвостолома и что ни ему, Релкину, ни его дракону уже давно не выпадал случай побывать на родине. Кузо велел явиться за ответом к четырехчасовому колоколу. Еще не замерло последнее эхо, а Релкин уже был на месте.

И вот теперь он стоял по стойке смирно, тогда как другие приходили и уходили. Кузо определенно хотел указать Релкину его место, и молодой драконир понимал причину такого отношения. Оба они, и Кузо, и Релкин, прекрасно знали, что, будь на земле хоть какая-то справедливость, к нынешнему времени командиром эскадрона следовало назначить Релкина. Его имя, так же как и имя Базила Хвостолома, было неотделимо от славы Сто девятого марнерийского.

Однако реальный мир никогда не славился избытком справедливости. Как только Уилиджер, прежний командир эскадрона, вышел в отставку и вернулся к гражданской жизни, новым командиром был назначен Кузо. По той простой причине, что Релкин в это время находился в десятках тысяч миль от всех и всяческих штабов и считался погибшим. Вот так люди и упускают прекрасные возможности.

Так что Релкин — ждал.

Наконец дверь отворилась, и Кузо жестом приказал ему войти.

— Вольно, драконир, скомандовал офицер.

Сидя за большим сосновым столом и поигрывая линейкой, он смерил Релкина долгим, оценивающим взглядом. Это повторялось при каждой их встрече, хотя Релкин уже несколько месяцев как вернулся к исполнению обязанностей и оба успели составить впечатление друг о друге. Наконец Кузо положил линейку на стол, скрестил руки на груди и поджал губы.

— Ладно. Вообще-то я собирался отклонить твою просьбу, поскольку прознал, что ты участвовал во вчерашней стычке. За завтраком я получил доклад из лазарета. У Свейна сломан нос. Ракама обмотан повязками. У Грифа повреждена лапа. Перечень повреждений длинный, и меня он ничуть не обрадовал.

Мысленно Релкин тяжело вздохнул. Ну почему командиры эскадрона, все как один, всю жизнь к нему придираются. Что Таррент, что Уилиджер, а теперь этот Кузо.

— Н я не склонен делать поспешные выводы на основании такого рода донесений, ибо представляю себе, что такое драконий эскадрон. Я пять лет служил драконопасом.

Ух ты! У Релкина появилась надежда.

— Поэтому я попытался во всем разобраться. Это было непросто, но в конце концов я выяснил, что требовалось, и свел все события воедино. Свейн и Ракама уже давно задирали друг друга. А поскольку у этих драконопасов на двоих ума не больше, чем у одной блохи, они не останавливались перед драками. Не на ристалище, по правилам и под наблюдением, а там, где их не могло видеть начальство да будет благословенна Мать, что они не применили оружие — это единственное утешение. Так вот, когда они сцепились в последний раз, ты, мастер Релкин, вмешался и разнял их.