Драконы
Шрифт:
— Здравствуй, дочь моя, — сказал Мадог, спустившись по лестнице и обнимая Гласог.
Мили зарычала, ощетинилась, стала рваться с привязи.
Рыцарь-дракон отпустил собаку, и та тут же вцепилась Мадогу в горло. Из раны хлынула кровь. Король упал и сломал шею.
Слуги с криком бросились во все стороны. Воины стояли, не зная, что делать. Рыцари завоеванных королевств словно очнулись после тяжкого забытья и теперь удивленно переглядывались, пытаясь осмыслить происшедшее.
Гласог не обращала на эту суету никакого внимания. Она молча развернулась и стала подниматься по лестнице.
— Миледи! — крикнул ей
Ведь на самом деле это он был облачен в драконьи доспехи. Но не его голос сейчас больше всего хотела услышать Гласог.
Девушка скинула плащ и, стоя на стене замка, шагнула вниз. И вот уже ворон скользнул в вышину и, резким криком огласив край, устремился навстречу ветру.
Шло время. Зимними вечерами, когда за окнами мела метель, Овэйн любил рассказывать истории о том, как Гласог клюнула дракона прямо в глаз, как они нашли в пещере доспехи и как девушка открыла Овэйну последний секрет: после гибели дракона Мадог навсегда утратит свою колдовскую силу.
Той зимой Гвидион нашел во дворе ворона, замерзшего и изголодавшего, с изодранным крылом. Птица была так слаба, что, казалось, вряд ли выживет. Гвидион заботился о вороне до весны, выходил его и отпустил на волю.
Через некоторое время ворон вернулся. Он сел на стену замка Гвидиона — теперь уже короля Гвидиона, повелителя всего Диведа. Король сказал ему:
— Ты можешь загадать еще одно желание, и я его исполню. Я помню наш уговор.
— Загадай это желание вместо меня, — сказал ворон. — Чего бы тебе хотелось?
— Пусть сбудется то, о чем мечтаешь ты, — попросил Гвидион.
С тех самых пор и по сей день ходят легенды о мудрости короля Гвидиона и о необычайной красоте его жены.
Роджер Желязны
БИЗНЕС ДЖОРДЖА [49]
Первый рассказ Роджера Желязны «Страсти Господни» («Passion Play») был опубликован в «Amazing Stories» в 1962 году. За ним последовали пятьдесят романов, более ста пятидесяти рассказов и три сборника стихов. Один из самых выдающихся представителей «Новой волны», Желязны трижды завоевывал премию «Небьюла» и шесть раз премию «Хьюго». В то время как романы «Князь света» («Lord of Light»), «Остров мертвых» («Isle of Dead») и «Двери в песке» («Doorways in the Sand») номинировались на премии, получали награды и провозглашались классикой жанра, Желязны оставался широко известен как автор десятитомного цикла «Хроники Амбера» («Amber»), открывающегося романом «Девять принцев Амбера» («Nine Prince in Amber»). Писатель скончался в 1995 году, но некоторые его работы были изданы посмертно, в том числе детективный роман «Покойся с миром» («The Dead Man's Brother») и шеститомное собрание рассказов.
49
Пер. С. Сухинова
Глубоко в своем логове, обвив длинное золотисто-зеленое тело вокруг небольшого стада овец, Дарт спал беспокойным, тревожным сном. Драконам снятся только вещие сны. Поэтому, когда ему привиделась бесконечная вереница вооруженных, совершенно одинаковых всадников, он вздрогнул и проснулся. Слегка кашлянув, Дарт осветил пещеру и проверил
состояние своих сокровищ, затем потянулся, зевнул и побрел по проходу, собираясь сперва оценить силы противника. Если они окажутся превосходящими, то он попросту удерет. Черт с ним, со стадом, не в первый же раз, в конце концов.Выглянув из пещеры, он увидел рыцаря в плохо подогнанных латах, который как раз появился из-за поворота, восседая на серой замученной кляче. Рыцарь, видимо, даже не умел обращаться с копьем: он не склонил его — и наконечник копья беспечно смотрел прямо в небо.
Убедившсь, что человек пришел один, Дарт с диким рычанием выскочил на дорогу.
— Стой! — взревел он. — Близок твой конец!
Рыцарь вежливо поклонился.
— Я как раз тебя ищу, — сказал он. — Я не…
— Зачем ты хочешь начать все сначала? — спросил Дарт. — Знаешь ли ты, сколько времени минуло с тех пор, как рыцарь и дракон в последний раз сходились в бою?
— Да, я знаю, это было давно. Но я…
— Почти всегда это кончалось весьма печально для одной из сторон. И, как правило, для той, которую представляешь ты.
— Как будто я этого не знаю! Но послушай, ты меня не понял.
— Мне снился драконий сон о юноше по имени Георгий, с которым я должен сразиться. Ты очень похож на него.
— Я сейчас все объясню. Не стоит драматизировать ситуацию. Видишь ли…
— Твое имя Георгий?
— Да. Но ты не волнуйся…
— Не волнуйся! Хорошенькое дело! Ты хочешь отобрать у меня мое маленькое, жалкое стадо. Но зачем?! Да ты и месяц не смог бы пить на те деньга, которые выручишь от его продажи. Так что и рисковать не стоит.
— Да плевал я на твоих овец! Не нужны они мне!
— И девственниц я не похищал уже больше века. Они обычно старые и жесткие, не говоря уж о том, каких трудов стоит их отыскать.
— Да тебя никто не обвиняет…
— А что касается коров, то я всегда стараюсь брать их подальше отсюда. Я, можно сказать, пожертвовал своими привычками, чтобы не создавать себе дурной репутации на собственной территории.
— Я знаю, что ты здесь никому не приносишь вреда. Я постарался собрать о тебе полную информацию.
— И ты думаешь, что эти доспехи помогут тебе, когда я дохну на тебя самым крепким, самым жарким пламенем?
— О господи, нет! Не делай этого, хорошо? Если…
— А твое копье?.. Ты даже держать его как следует не умеешь.
Георгий склонил копье.
— Ты прав, — сказал он. — Но так уж получилось, что его наконечник смазан самым сильным из всех ядов, известных Герману Аптекарю.
— О-ля-ля! Вот это уже не спортивно!
— Знаю. Но, клянусь, если ты меня сожжешь, я успею тебя ранить, прежде чем испущу дух.
— Пожалуй, не имеет смысла, чтобы мы погибли вот так вот, оба, не правда ли? — заметил Дарт, отодвигаясь на безопасное расстояние. — Это никому не принесет никакой пользы.
— Совершенно с тобой согласен.
— Так зачем же тогда мы должны сражаться?
— У меня нет ни малейшего желания сражаться с тобой!
— Кажется, я ничего не понимаю. Ты ведь сказал, что тебя зовут Георгий, а в моем сне…
— Сейчас я тебе все объясню.
— А твое отравленное копье?
— Ну, это на всякий случай. Страховка, чтобы ты не напал на меня до того, как выслушаешь мое предложение.
Дарт слегка прищурился:
— Какое предложение?