Драйверы

— Не вздумай курок нажать, воин. А тем более, через стекло пальбу устроить — замерзнем к чертовой матери, — тяжко вздохнув, сказал я.

— Ну что там, Вить?

— А фиг его знает… Мент какой-то липовый, «рафик» этот тоже непонятный. Номер надо запомнить на всякий случай. Дай ручку — запишу на пачке «Беломора». Подождем, посмотрим. Ты лучше автомат за спину пока спрячь, и сам не высовывайся. Если — бандиты, то…

— Ну, если бандиты, нам не привыкать — мочить будем! Дизель работает — по газам и вперед!

— Интересно…

— Что тебе интересно?

— Интересно, когда ты поумнеешь, мочила?

— А ты что предлагаешь?

— А ничего… Пока. Нет информации. О чем тут говорить? Забавно только, что документы мои он даже в руки не взял. Значит, не надо ему. Нелюбопытный какой мент…

— Ну, раз так — пусть потом ищут. Ни тебя, ни меня они не знают… Шибанем по колесам их «тачек», и в отрыв, — Борька был настроен агрессивно, по-боевому. Наверное, спросонок.

— Ой, заткнись ты, пожалуйста. Помолчи…

— Ну, а сам-то ты что думаешь, Вить? Наверное, дань снимать будет?

— Денег с нас не снимешь, а если товаром… Это дело Ахмета. Как договорятся, так и будет.

— А по-моему, убивать их надо, — угрюмо сказал Боб. — Мочить…

— Милиционера? Совсем шизанулся?

— А нефиг тут… Тоже мне — моя милиция, меня…

— Уймись. Подождем, чем дело кончится.

— Ну, подождем, — согласился Боб. Подождали…

— Все же мент на «оборотня» вроде бы не похож.

— А ты их много видел?

— Да нет… Но молодой, и по морде лица видно — служивый. Прыщавенький еще… Но вот почему-то козыряет, как дурак, с автоматом на плече.

— Ну, козыряет… Может, он в армии не служил еще? Сразу после школы в милицию записался, форму вместе с автоматом получил и ходит, изображает… Сейчас ведь в ментовку всех подряд берут.

— Туда и раньше особого конкурса не было. Знаешь, почему милиционеры не едят соленых огурцов? — поинтересовался я.

— А они не едят разве? — простодушно удивился Борька.

— Не-а… Так знаешь?

— Ну, говори… Не томи.

— Голова в банку не влезает. Борька хмыкнул.

— Нет, Витька, не факт, что мент переодетый. Вполне может быть «Голубая дивизия».

— «Голубая дивизия» — тоже срочная служба. Только ВВ. А у срочных вэвэшников строевая подготовка все равно ведь есть. Должна быть.

— Кто их знает, что у них там сейчас есть, — философски заметил Боб. — Плохо только, что у него «АКМ» на плече. Мой «УЗИ» против его автомата слабоват будет. Хоть и девять миллиметров, а все же «АКМ» покруче.

Вот как мы уже заговорили: «Мой „узи“, не играет…» Его, видите ли. Уже присвоил, собака! Бандеровец доморощенный.

— Ты все-таки кинь его пока за спину, и уши не развешивай, чтобы не зацепило, — не удержался я и подколол Борьку.

— Гад ты, Витька, — обиделся Боб. — Я виноват, что ли, что меня тогда за ухо задело? Ты бы, наверное, очень радовался, если бы мне в сердце разрывная пуля попала.

— Любишь ты, Боб, патетику. Почему именно в сердце? Нет, я бы радовался, если бы — в живот… Ну, ладно, прости, Борь. Честно. Ну, гад я, на самом деле гад. Ты же меня знаешь… — я приобнял этого дылду и потрепал его жидкие кудри. Борька засопел.

— Ладно, проехали…

Мы с Бобом сидим и ждем. Неизвестно чего. Хуже нет, чем ждать да догонять. На холостых оборотах тихо урчит под кабиной дизель, за окнами в свете фар мельтешат снежинки. Тепло, уютно, но как-то неспокойно стало на душе. Мандраж легкий.

Сержант-гибэдэдэшник с понтом прохаживается по дороге возле «рафика». На плече «АКМ», в руке — жезл полосатый. Ну, ходи, ходи…

Ахмет из «рафика» пока не возвращается. Видно, капитально его документы проверяют. Может, ОБЭП какой-нибудь местный?..

* * *

Мага был взбешен. Внешне, на его лице, это никак не отражалось. Его сухощавое, смугловатое лицо сохраняло постоянное — словно бы сонное — выражение, он умел владеть собой, но в душе у него клокотал вулкан.

Еще бы ему не разозлиться — машина с товаром выскочила из города. И не какой-то там мелкий неприметный «жигуленок» — грузовик, «КамАЗ», прошел через все заслоны, как… как вода сквозь пальцы. Восемьдесят человек было задействовано в операции, двадцать две «тачки», а результат…

«Неужели машине удалось проскочить через Пулковское КПП, когда собровцы там моих ребят прижали? — подумал Мага. — Да нет, не может быть — „КамАЗ“ же едет в Мурманск. Значит, прошел каким-то образом через КПП в конце Народной улицы…»

Получалось, что проморгали машину бойцы. Именно на выходе из города, на Народной, машину проворонили. Кто там у них за старшего был?.. Надо выяснить и разобраться.

После того, как удалось за большие деньги выдернуть из камеры одного из продажных ментов — того, что принимал участие в реализации товара со склада Эдика — и допросить его как следует, дело с одной стороны прояснилось, но с другой… Машина-то, выходит, ушла, да?

А все же хорошо сработали, быстро. Поговорили с одним, с другим, денег дали, кому надо, и все стало ясно: милиция водку у честных коммерсантов отнимает и продает. Мага эту запутку за три часа раскрутил. Вот как надо работать! Мент ничего не скрыл и сразу во всем раскололся, когда понял, что его ждет.

О… Он далеко не все понял… Он только думал, что понял, и, выдавая все свои маленькие подлые тайны, хотел спасти свою позорную жизнь. Он сразу же дал Маге номер машины с товаром, адрес жены и брата одного из курьеров-транспортировщиков паленой «Зубровки», некоего Ахмета, экспедитора, на которого был оформлен груз. Но по этому адресу никого не нашли. Хотя прописано там было несколько человек, родственников. Ни жены, ни брата, ни свата не оказалось почему-то. Как сквозь землю провалились. Мага установил за квартирой наблюдение, но пока все безрезультатно.

Еще Сережа-мент сдал старика, компаньона Ахмета, тоже из таджикской общины. Люди Маги быстро нашли старика, но… выяснилось, что старый таджик уже предстал перед Аллахом и лежит у себя дома мертвый и холодный. Слишком большую дозу наркотика скушал.

Мент Сережа врать не мог — в таких ситуациях люди не врут никогда. Придумать что-нибудь лишнее — могут, оговорить себя — могут, но чтобы адрес или имя соврать — нет, такого не бывает.

Сережа этот и всех своих друзей по группе сразу же заложил, и очень правильно вспомнил — когда, куда и сколько они переправили паленой водки. И цены вспомнил, и точную сумму, какую ему его ментовские дружки «отстегнули», точно назвал. И еще много интересного о своей работе рассказал: о том, кто и где доллары рисует, кто как сбывает…