Древние Боги
Шрифт:
– Да, лорд. – Ярв кивнул головой и вышел.
Повелитель Тайной Стражи прошёл по палатке несколько шагов, сел в кресло, и улыбнулся. Сейчас в его голове родился план новой игры. Пока он был только наброском, без каких-либо конкретных очертаний, но это дело времени, а времени у него достаточно.
Военный вождь Балвер стар, и на будущий год истекает срок его правления в войсках. Ещё целый год! Как же это всё-таки долго! Надо помочь ему уйти на покой, и чем скорее, тем лучше. Он слишком опасен для лордов. Он может, и наверняка поведёт за собой вождей кланов, будет требовать для вигов возвращения Законов Предков, отдачи в руки народа и золотых рудников, и шахт с драгоценными камнями, и озёр с земляным маслом. Лорды лишатся своего богатства, а за ним и власти. Кто займёт трон военного вождя в случаи
Внезапно лорд Фельмор всё понял, и чуть было не подпрыгнул в кресле. Кто одержал блестящую победу в одном из боёв в этой войне? Кто сдерживал в несколько раз превосходящие силы врага два дня и две ночи? Кто дал время Балверу собрать войско и призвать на помощь россов, кверков и дивов? Рутгер! Вот кто сейчас претендует на трон военного вождя! Может об этом пока не знает и он сам, но это будет. Сын Ульриха – самая яркая фигура в скоротечной войне, какая закончилась сегодня, как только погиб повелитель Сармейских степей, Аллай-хан. Ему всего двадцать лет, а его уже выбрали воеводой клана, и он смог оправдать доверие ветеранов. Кто вообще предложил его в воеводы? Никак, Вальхар, постарался? Конечно! Всё так просто! И как он раньше не замечал очевидного? Балвер и Вальхар хотят посадить на трон военного вождя этого молокососа, а уже потом, когда придёт срок, посадить его и на место Владыки Лазоревых Гор! Пока он слишком молод для этого, но ведь года идут, а у сына Ульриха такие сильные покровители…. Пока, покровители. Скоро их останется на одного меньше. Война кончилась, и бдительность телохранителей военного вождя ослабеет. Вот тогда всё и решится. Это дело всего лишь нескольких дней.
* * *
Решение было принято уже давно, и Балвер выдержал долгую паузу, глядя на безоружных, стоящих огромной толпой, челманов. Их было чуть больше трёх тысяч. Жалких, израненных, опустивших головы, и понимающих, что одно слово сейчас может решить дальнейшую судьбу когда-то огромного, ещё не виданного со времён Апокалипсиса, войска. Ещё утром они были гигантской силой, и могли уничтожить любое племя, вставшее у них на пути, а теперь представляли собой толпу грязных, оборванных, потерявших веру и надежду людей, попавших в плен неизвестному северному народу, для какого смерть в битве дороже, чем жизнь.
– Вы пришли, чтобы завоевать страну Лазоревых Гор, а вигов, населяющих её, вырезать. – Военный вождь ещё раз посмотрел на челманов стоящих перед ним, увидел в их глазах животный ужас, дождался, пока один из монахов переведёт его слова, и только тогда сказал: – По законам наших предков, за это – смерть!
После того, как монах из Храма Бессмертного Тэнгри прокричал эти слова, многие из степняков опустились на колени. Глядя на них, это сделал ещё кто-то, потом ещё. В зловещей тишине, повисшей над полем, пронёсся отчаянный вздох исторгаемый сотнями глоток, и через несколько мгновений на коленях стояли все три тысячи пленников.
Балвер улыбнулся, и, оглянувшись, торжествующе посмотрел на стоящих позади себя вождей кланов и воевод. Это было уже знакомое ему чувство. Он упивался победой, и ощущал себя ничуть не слабее чем сам Бессмертный Тэнгри. Что ему Боги с их невидимыми, никому не известными страстями? Всё, что может заслуживать хоть какое-то внимание, происходит на земле. Под облаками. Обитаемый Мир огромен, и везде, где есть человек – живут, любят, ненавидят, убивают и умирают. Богам никогда не понять, что творится у человека в душе, когда он видит поверженного врага. Говорят, что у Древних был один Бог, призывющий людей к смирению, непротивлению злу, насилию. Что это была за жизнь? Существование раба? Нет, такие боги не для вигов. Виги и сами почти боги. Что может быть лучше, чем видеть грозного врага, стоящего на коленях?
– Виги не будут вас казнить, и никому не отсечём правых рук, по Закону Предков. Вы достаточно наказаны за свою жестокость и жадность. Похороните павших воинов по своему обычаю, и уходите домой. Если вы ещё раз решитесь пойти войной на народы севера – мы придём в ваши степи, и тогда пощады не будет. Ваш народ будет уничтожен, и даже в летописях Обитаемого Мира не сохранятся названия ваших племён!
Из толпы челманов поднявшись с колен, вышел раненый в плечо воин. Глаза его лихорадочно блестели, а голова как-то странно подёргивалась. Военный вождь понял, что это у него от сильного удара по шлему. Пленник был выше, чем все остальные степняки, а доспехи хоть и были кое-где помяты и сорваны, всё же было заметно, что это не простой воин. Наверное, кто-то из свиты хана.
Он заговорил на своём непонятном языке, в каком присутствовало больше шипящих звуков, и складывалось впечатление, что он посылает проклятья своим победителям. Наконец он замолчал, опустив голову, и стоящий рядом с конём Балвера, монах, в сером хитоне, перевёл:
– Это тысячник Сагынай. Он говорит, что челманы не заслуживают милости, но воины севера благородны и справедливы. Он благодарит тебя, вождь, за то, что ты не казнишь, и не опустошаешь их степи. Народ челманов ещё сможет возродиться после такого сокрушительного поражения. Они сделают всё, что ты прикажешь, и поклявшись могилами павших воинов уйдут в степи, чтобы никогда не вернуться.
– Хорошо. Если вам что-нибудь понадобиться, то пошлите ко мне гонца. – Военный вождь посмотрел на монаха, и спросил: – Как тебя зовут?
– Лурфар. Мой вождь. Я приёмный сын Хранителя Очага Бессмертного Тэнгри, да будут бесконечными его дни….
– Если ты сын самого Хранителя, значит, много чего знаешь и умеешь. Ты сможешь остаться с челманами, и быть при них гонцом? Они всё же наши враги, напуганы и озлоблены. Если почувствуешь, что тебе угрожает опасность, то сразу можешь от них уходить.
Монах поклонился, и, подняв голову, со смиреной полуулыбкой произнёс:
– То, что степняки напуганы, это видно сразу. Но то, что озлоблены – это вряд ли. Я слышал их разговоры. Они хотят только одного – вернуться домой.
– Вот как? – Балвер удивлённо приподнял брови. Немного подумал, и спросил: – О чём они ещё говорят? Что ты слышал?
– Большинство степняков проклинают своего повелителя. Теперь они уже понимают, что эта война была для них проиграна, как только они перешли Чёрный Лес. Среди них есть разные люди. И простые крестьяне, и ремесленники, те, кто не хотел идти на нас. Но среди пленных есть и преданные хану люди, что действительно хотели вырезать вигов, и разрушить наши города. Такие могут набраться сил, и потом вернуться с ещё более многочисленным войском.
Военный вождь внимательно оглядел разномастную толпу пленных, словно мог на глаз распознать тех, кто представляет собой опасность, и, поджав губы, недовольно поморщился:
– С этим мы ещё успеем разобраться. Благодарю за предупреждение, Лурфар, приёмный сын Хранителя.
Балвер тронул поводья, и, развернув коня, обратился к вождям кланов и воеводам:
– Братья! Сегодня мы одержали великую победу. Слишком большая цена отдана для того, чтобы страна Лазоревых Гор не погибла в пожаре войны. Но дело даже не в этом, а в том, кто привёл в наши горы врага. Мне надо вам многое рассказать. Прошу всех в мою палатку на Совет Вождей. Там уже всё приготовлено, чтобы мы могли перекусить, и выпить вина.
* * *
Глава 19.
Рутгер сразу почувствовал себя на каком-то особом положении, дающем ему определённые привилегии. Он не понимал, чем это могло быть вызвано, и ощущал себя не совсем уверенно. Стоя на стене, отражая атаки противника, было гораздо спокойнее, чем присутствовать на Совете Вождей, представляя клан Снежного Барса. На него смотрели седые, длиннобородые вожди, повидавшие немало на своём веку, пролившие кровь врагу десятки, если не сотни раз. О чём они думали, глядя на молодого воеводу, какому только недавно исполнилось двадцать лет? Может, в нём они видели себя, и вспоминали те времена, когда сами себе казались вечными, и деревья не были такими большими?