Дримлэнд

– Я давно хотел спросить, – начал Арчи не уверенно, заерзав на стуле. – Как это вы так ловко разделались с пиратами?

– Я обычно не выдаю своих секретов, – начала Софи, но увидев разочарованное выражение на чумазой, запачканной сажей мордашке, продолжила с другой интонацией, – но для тебя сделаю исключение.

Глаза у мальчика тут же заблестели, уши жадно ловили каждое слово, тело напряглось, словно перед прыжком. Он замер, не производя не звука и, казалось, перестал дышать, боясь спугнуть удачу.

– Это пневмомет, – Софи отогнула рукав теплой куртки на меху и вытянула руку, показывая мальчику устройство, пристегнутое чуть выше запястья. Оно надежно удерживалось на месте ремешками и походило на скелет необычного животного. – В этом маленьком баллончике находится газ под большим давлением. Вот в этом контейнере острые и очень ядовитые иглы. Они поступают вот сюда и пот действием резкого выброса газа посылаются в полет. Для этого мне лишь нужно особым образом повернуть кистью.

– А эти иглы не могут случайно уколоть вас? – Арчи заворожено рассматривал устройство.

– Они хорошо закреплены в контейнере. Этот механизм никогда не давал сбоев, и я надеюсь, так будет и впредь.

– Милая Софи в тебе скрыто столько загадок. И многие из них настолько же смертоносны, как эта? – Громкий голос прервал их разговор. Льюис неслышно подошел к ним сзади и теперь возвестил о своем присутствии. – Могу поклясться, там, в подворотне, ты прикончила наемников чем-то подобным. Не правда ли? Сколько еще у тебя в запасе тайного оружия?

– Девушка должна уметь постоять за себя, – хитро прищурилась Софи, возвращая на место манжет.

Арчи решил потихоньку исчезнуть с глаз Софи, на какое-то время. Он понимал, что секрет, поведанный ему, совсем не предназначался для глаз Льюиса. Прошмыгнув через узкую щель, мальки плотно притворил за собою дверь отсека. Мадам Матильда стояла у панели управления. За обзорным окном была темная пелена, но осветительные приборы все равно оставались выключенными. От различных датчиков и подсветки шкал исходило ровное мягкое свечение, что бы найти нужный рычаг, этого вполне хватало, а большего мадам и не было нужно.

Она мельком бросила взгляд на мальчика, протиснувшегося в едва приоткрывшуюся дверь, и снова вернула все свое внимание на приборы.

– Ветер усиливается, – заметил Арчи, – и облака стали плотнее.

– Ты прав, еще чуть-чуть и начнется шторм (36). Я думала, что нам удастся миновать его, но, похоже, зря надеялась. Ты бы поспал, пока еще спокойно. Когда начнется, всем будет не до этого.

– Начнется что? – Переспросил мальчик.

– Сам увидишь. Не бойся, я сделаю все возможное, что бы пробраться. Не впервой. "Попутный ветер" и не из таких передряг выходил.

Арчи ждал продолжения. Но мадам молчала и пристально вглядывалась в темноту за бортом. Мальчик постоял какое-то время в сумраке, но чувство приближающейся опасности становилось все сильнее, и он предпочел вернуться к пассажирам. Там было светло и не совсем не мрачно. Дед больше не спал, Льюис опять закутался в меха, а Софи сидела на прежнем месте и загадочно улыбалась.

Разговор в пассажирском отсеке зашел о делах романтических. Льюис, захмелев от выпитого, пустился в бесконечные воспоминания о своих подвигах на любовном фронте. Когда же ему это надоело, он принялся допытывать Софи.

– Душечка, милая, поведайте же и вы о делах сердечных. Я просто уверен, у вас масса поклонников, и один другого краше, богаче и родовитее! – Он заговорщицки подмигнул девушке.

– Я не столь ветрена, как вам кажется, – улыбнулась Софи. – На балы я хожу лишь по делам… рабочим. В салонах больше внимания обращаю не на льстивые речи, а на разговоры о благосостоянии определенных семей.

– А как же тот ваш поклонник, с которым вы должны были встретиться в ночь нашего бегства. Он еще цветы вам дарил, эти ужасные белые розы…

– Хватит, хватит, – отмахнулась Софи, смеясь, – я прекрасно понимаю, о ком вы говорите.

– И что же? У вас все серьезно?

– Кто знает? – Туманно ответила Софи. – Вот вернусь из этого путешествия состоятельной особой, не буду ни в чем нуждаться, отойду от прошлых дел, заброшу свое ремесло, тогда и подумаю о кавалерах.

– Что-то мне подсказывает, милая Софи, что свое "ремесло" вы, даже разбогатев, не забросите. – К беседе решил присоединиться Дед. – Вы же безмерно заскучаете. Посещать светские рауты, вальсировать с офицерами, пускать слезу от авторского исполнения особо трогательной лирики, это все не для вас. Вы привыкли жить бурной жизнью, полной острых ощущений, своеобразной романтики, разве вы сможете отказаться от этого? Сомневаюсь.

– Кто знает? – Повторилась Софи, на этот раз более печально. – А что же вы? Самая загадочная фигура современности. Влиятельный, всеведущий, то ли в родстве, то ли в близкой дружбе с королевской семьей. – Дед хмыкнул на этих словах. – Что за женщина охраняет ваш покой, поддерживает огонь в вашем сердце и дарит мгновения счастья в те редкие минуты, что вы бываете дома?

– Увы, милая Софи, подобного человека не существует. Но после ваших проникновенных слов, я задумываюсь, а не предложить ли эту роль вам. Станете хранительницей моего домашнего очага, королевой подпольного императора. Как вам?

– Не уходите от ответа! – Звонко рассмеялась девушка. – Как же так вышло, что у столь видного мужчины и нет супруги? Не может быть, что бы вы не встречали достойных претенденток.

– Что ж… Однажды я чуть было не женился… – На лицо мужчины легла мрачная тень. – Но не сложилось…

Видя, что разбередила старую рану, Софи обратилась к Льюису.

– А вы сами, мистер Браун? Известный дамский угодник, но неужели ни одной девушке не удалось пленить ваше сердце?

– Признаюсь, такая была, – вздохнул Льюис, и погрустнел подобно Деду. – Истинный ангел, она была прекрасна, словно солнечный рассвет и чиста, словно капля утренней росы…

– Что же вы не женились на ней? – Игриво спросила Софи, стараясь не замечать тоску в его голосе.

– Я сделал ей предложение, и она дала согласие на помолвку, но накануне великого события… она умерла.

На лице Льюиса сейчас отразилась такая мука, что Софи поразилась. Она и не подозревала, что он способен на подобные переживания. Она уже сожалела, что вынудила его на откровенность, и в поисках поддержки посмотрела в сторону Деда. Но тот, то ли разделяя ее мысли, то ли все еще погруженный в собственные воспоминания, как-то странно смотрел на Брауна.