Дрожь

— Это что-то вроде прививки, которая попадает прямо в вены. Но это больно. Очень. Ты уверен, что хочешь этого?

— А то мне сейчас не больно, — прорычал Джек.

— Прекрасно. Если я отвезу тебя туда, ты скажешь мне, где Сэм?

— Я скажу что угодно. Говори, куда ехать. Но клянусь, если ты врешь, я убью тебя.

Я объяснила ему, как проехать к дому Бека, молясь про себя, чтобы он продержался до этого времени, и вытащила из рюкзака телефон.

Машина снова вильнула: Джек отвлекся на меня.

— Что ты делаешь?

— Звоню Беку. Человеку, у которого есть противоядие. Нужно предупредить его, чтобы не отдал никому последнюю дозу, пока мы едем. Хорошо?

— Серьезно тебе говорю, не вздумай меня обмануть...

— Послушай. Вот номер, который я набираю. Это не полиция.

Номер Бека всплыл в памяти сам собой; с цифрами я управлялась лучше, чем со словами. В трубке послышались гудки. Возьми трубку. Возьми трубку. Только бы это было правильное решение.

— Слушаю?

Я узнала голос.

— Привет, Бек, это Грейс.

— Грейс? Прошу прощения, ваш голос мне знаком, но я...

— У вас еще осталась эта штука? Ну, противоядие? Пожалуйста, скажите, что вы не использовали последнюю дозу.

Бек молчал.

Я сделала вид, будто внимательно слушаю его ответ.

— Слава богу! Послушайте, я сейчас в машине с Джеком Калпепером. Он где-то держит Сэма и отказывается сказать где, если не получит противоядия. Мы минутах в десяти от вас.

— Черт, — еле слышно выругался Бек.

В горле у меня что-то хлюпнуло; я не сразу поняла, что это сдавленное рыдание.

— Да. Вы будете на месте?

— Да-да. Конечно. Грейс... ты еще там? Он меня слышит?

— Нет.

— Веди себя уверенно, поняла? Постарайся не бояться. В глаза ему не смотри, но демонстрируй уверенность. Мы будем ждать в доме. Заведи его внутрь. Я не могу выйти, иначе тоже превращусь в волка, и тогда нам всем конец.

— Что он говорит? — осведомился Джек.

— Рассказывает, через какую дверь тебе нужно войти, когда мы приедем. Чтобы ты как можно быстрее очутился в доме и не успел превратиться в волка. В волчьем обличье противоядие на тебя не подействует.

— Умница, — сказал Бек.

Неожиданная похвала почему-то вывела меня из равновесия; на глазах у меня выступили слезы, чего Джеку с его угрозами добиться так и не удалось.

— Мы уже подъезжаем.

Я захлопнула крышечку телефона и взглянула на Джека. Не прямо ему в глаза, а в висок.

— Поезжай прямо по дорожке к крыльцу; дверь будет открыта.

— Откуда мне знать, что я могу тебе доверять?

Я пожала плечами.

— Ты же сам сказал: ты знаешь, где Сэм. Тебе ничто не угрожает, потому что мы хотим знать, где он.

Глава 49 Сэм 40 °F

Холод въелся в кожу. Могильная темнота застилала глаза, такая плотная, что пришлось поморгать, чтобы изгнать ее из-под ресниц. Когда это мне удалось, я увидел перед собой тусклый белый прямоугольник — дверь. Поскольку никаких других предметов поблизости не было, сообразить, где она, отчаянно близко или кошмарно далеко, я не мог. Собственное дыхание грохотом отдавало в ушах, так что помещение, в котором я находился, должно было быть маленьким. Кладовка для инструментов? Погреб?

Черт. Мне было холодно. Не настолько, чтобы запустить процесс превращения — пока. Но ждать этого было уже недолго. Я лежал на полу — почему? Шатаясь, я поднялся и крепко закусил губу, чтобы не вскрикнуть. С лодыжкой было что-то не так. Я осторожно попробовал наступить на ногу еще раз, слабый олененок, не уверенный в собственной поступи, и нога подогнулась. Я полетел вбок и замолотил руками в воздухе, пытаясь за что-нибудь ухватиться и обдирая ладони о какие-то пыточные инструменты, коими в изобилии были увешаны стены. Понятия не имею, для чего они предназначались — холодные, металлические, грязные.

Какое-то время я стоял на четвереньках, прислушиваясь к собственному дыханию и ощущая, как на ладонях выступает кровь, и меня подмывало сдаться. Я слишком устал от борьбы. У меня было такое ощущение, как будто все это тянется несколько недель.

В конце концов я все же заставил себя подняться на ноги и похромал к двери, вытянув вперед руки, чтобы защитить уязвимое тело от новых неожиданностей. Из щели в двери тянуло ледяным холодом. Он просачивался в мое тело, точно струйка воды. Я попытался нащупать дверную ручку, но под ладонью было лишь шершавое дерево. В кожу мне впилась заноза, я негромко выругался, потом налег на дверь плечом и поднажал, взмолившись про себя: «Пожалуйста, пожалуйста, если есть в мире хоть капля справедливости, откройся!»

Все было напрасно.

Глава 50 Грейс 39 °F

Я подхватила свой рюкзак.

— Приехали.

Дом Бека выглядел в точности так же, как в тот раз, когда Сэм привез меня сюда, чтобы показать золотой лес, и это отчего-то казалось глупым, настолько сейчас все было по-другому. Единственным отличием был огромный джип Бека перед домом.

Джек уже свернул на обочину. Он вытащил из зажигания ключи и настороженно покосился на меня.

— Сначала я, потом ты.

Я подчинилась: дождалась, когда он выйдет из машины и откроет мне дверцу, и лишь потом выбралась наружу. Он больно ухватил меня за руку. Плечи у него были сведены слишком сильно, а рот слегка приоткрыт; он сам едва ли отдавал себе в этом отчет. Наверное, мне следовало бы беспокоиться, что он нападет на меня, но все мои мысли сейчас были о том, что он превратится в волка и мы не успеем узнать, где Сэм.

Оставалось только молиться, что Сэм в тепле, там, где до него не дотянется зимний холод.

— Поторопись, — сказала я и почти бегом бросилась к двери, увлекая за собой Джека. — У нас совсем нет времени.

Джек толкнул входную дверь; она оказалась не заперта, как мы и договаривались, и он втолкнул меня внутрь, прежде чем захлопнуть за нами дверь. Мой нос уловил в воздухе слабый запах розмарина: кто-то занимался стряпней, и мне почему-то вспомнился рассказ Сэма о том, как он готовил Беку бифштекс, а потом я услышала у себя за спиной вскрик, перешедший в рычание.

Оба звука исходили от Джека. То не была безмолвная борьба, как в тот раз, когда я видела, как пытался сохранить человеческий облик Сэм. Джек делал это яростно, зло, громко. Губы Джека исказил звериный оскал, а лицо вытянулось в волчью морду, в мгновение ока изменив цвет. Он замахнулся на меня, как будто хотел ударить, но руки превратились в лапы с твердыми темными когтями. За миг до каждого радикального изменения кожа его начинала вспухать и переливаться, точно плодная оболочка, окружающая чудовищного звериного младенца.