Дрожь

— Грейс, так мы делаем укол или нет? Серьезно?

— Погоди, — сказала я. — Я хочу кое-что попробовать.

Я опустилась на пол и зашептала Сэму:

— Послушай меня, пожалуйста, если можешь.

Я прижалась виском к его загривку и воскресила в своей памяти золотой лес, который он показывал мне сто лет назад. Я вспомнила, как трепетали и кружились в воздухе желтые, как глаза Сэма, листья, подхваченные ветром, точно стайка бабочек. Вспомнила стройные белые стволы березок, гладкие и шелковистые, словно человеческая кожа. Вспомнила, как Сэм стоял посреди леса, широко раскинув руки, темный и настоящий в призрачном лесу. Вспомнила, как он подошел ко мне, я легонько ткнула его кулаком в грудь, а потом он коснулся моих губ своими. Я вспомнила каждый наш поцелуй, каждый раз, когда я сворачивалась калачиком в кольце его человеческих рук. Я вспомнила, как он тихонько посапывал, уткнувшись мне в затылок, когда мы спали.

Я вспомнила Сэма.

Вспомнила, как он усилием воли выдрался из волчьей шкуры ради меня. Чтобы спасти меня.

Сэм рванулся прочь у меня из рук. Голова у него была низко опущена, хвост поджат, его тело сотрясала дрожь.

— Что происходит?

Рука Изабел лежала на дверной ручке.

Сэм попятился еще дальше, налетел на шкафчик, сжался в комочек, распрямился. Он рвался наружу. Пытался высвободиться из волчьей шкуры. Он был волком и Сэмом одновременно, а потом

Он

Стал

Просто

Сэмом.

— Скорее, — прошептал Сэм. Он с силой бился об угол шкафчика. Вместо пальцев у него были когти. — Скорее. Давай.

Изабел застыла у двери.

— Изабел! Не тормози!

Словно сбросив с себя морок, она подошла к нам и присела на корточки рядом с Сэмом. Он уже успел в кровь искусать себе губы. Я опустилась перед ним на колени, взяла его за руку.

— Грейс... поскорее, — выдавил он. — Я ускользаю.

Изабел не стала больше задавать никаких вопросов. Она взяла его за руку, повернула ладонью кверху и воткнула иглу. Она успела опорожнить шприц до половины, но тут Сэм судорожно дернулся, и игла выскочила из вены. Сэм попятился от меня, выдернув руку, и его вывернуло.

— Сэм...

Но он уже ускользнул. За половину того времени, которое понадобилось ему, чтобы превратиться в человека, он стал волком. Он дрожал и пошатывался, скреб когтями кафельный пол, но все же не смог удержаться на ногах.

— Прости, Грейс, — сказала Изабел. Больше я не дождалась от нее ни слова. Она положила шприц на стол. — Черт. Джек зовет. Я сейчас.

Дверь за ней закрылась. Я опустилась на колени рядом с телом Сэма и зарылась лицом в его мех. Он судорожно дышал. В голове у меня неотступно крутилась мысль: я убила его. Ему конец.

Глава 61 Грейс 36°F

Вместо Изабел в смотровую заглянул Джек.

— Грейс, идем. Нам нужно ехать. Оливии совсем худо.

Я поднялась, смущенная, что меня застали в заплаканном виде, и отвернулась, чтобы выкинуть использованный шприц в контейнер для опасных отходов.

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь помог мне перенести его.

Он нахмурился.

— За этим меня Изабел сюда и прислала.

Я опустила глаза и похолодела. На полу никого не было. Я обернулась, заглянула под стол.

— Сэм?

Джек не закрыл дверь. В смотровой было пусто.

— Помоги мне найти его! — крикнула я Джеку, протискиваясь мимо него в коридор. Сэм как сквозь землю провалился. Выскочив в коридор, я первым же делом увидела в конце его настежь распахнутую дверь, в которую смотрела черная ночь. Именно туда бросился бы бежать любой волк, как только закончилось действие лекарства. На свободу. В ночь. Навстречу холоду.

Я заметалась по парковке, пытаясь отыскать хоть какие-то следы Сэма в Пограничном лесу, который начинался за клиникой. Но в лесу было темнее темного. Ни огонька. Ни звука. Никаких следов Сэма.

— Сэм!

Я понимала, что он не придет, даже если и слышал меня. Сэм был силен, но инстинкты были сильнее.

Невыносимо было представлять, как он прячется где-то там, в ночи, а по жилам его в это время медленно растекается зараженная кровь.

— Сэм!

Это был не то стон, не то вопль, не то вой в ночи. Он исчез.

Меня ослепил свет фар: Изабел затормозила передо мной на своем джипе. Она наклонилась в сторону и открыла пассажирскую дверцу; лицо ее в свете приборов казалось призрачным.

— Садись, Грейс. Да поживей ты! Оливия превращается, а мы и так проторчали тут слишком долго.

Я не могла бросить его одного.

— Грейс!

Джек забрался на заднее сиденье; его била дрожь. Я перехватила его умоляющий взгляд; глаза были те самые, я видела их в самом начале, когда он только превратился в волка. Когда я еще совсем ничего не знала.

Я уселась в машину, захлопнула дверцу и выглянула в окно в тот самый миг, когда на краю парковки показалась белая волчица. Шелби. Живая и здоровая, как и предполагал Сэм. Я впилась взглядом в зеркало заднего вида; волчица стояла на парковке и смотрела нам вслед. Мне показалось, что в глазах у нее, когда она развернулась и исчезла в темноте, промелькнуло торжество.

— Что это за волк? — осведомилась Изабел. Но у меня не было сил отвечать. В мозгу у меня неотступно билось: Сэм, Сэм, Сэм...

Глава 62 Грейс 40 °F

— По-моему, дела у Джека плохи, — сказала Оливия. — Она сидела на пассажирском сиденье моей новой машины, маленькой «мазды», пахнувшей средством для чистки салона и одиночеством. Несмотря на то что на ней было два моих свитера и вязаная шапочка, Оливия дрожала, обхватив себя руками. — Если бы все было хорошо, Изабел бы нам не позвонила.

— Возможно, — согласилась я. — Изабел не любит звонить.

Но я не могла отделаться от мысли, что она права. С момента прививки прошло три дня, а в последний раз мы разговаривали с Изабел восемь часов назад.

В первый день у Джека началась сильная головная боль и онемела шея.

На второй день головная боль усилилась. Поднялась температура.

На третий день мы получили голосовое сообщение от Изабел.

Я проехала по дорожке, ведущей к дому Бека, и поставила машину рядом с гигантским джипом Изабел.

— Готова?

По виду Оливии я бы этого не сказала, однако она выбралась из машины и бросилась к входной двери. Я припустила за ней следом и закрыла за нами дверь.

— Изабел?

— Я тут.

Мы двинулись на ее голос и очутились в одной из комнат первого этажа. Это была маленькая спальня, оклеенная веселенькими желтыми обоями, которые странно контрастировали с тяжелым духом болезни, пропитывающим все вокруг.

Изабел, поджав ноги, сидела в кресле в изножье кровати. Под глазами у нее, точно впечатанные в кожу, темнели лиловые круги.