Другая сторона прощания
Шрифт:
Вспомнив Нельсона Вэнса и его увлечение евгеникой, Босх задал следующий вопрос:
– Скажите, нет ли у вас фотографии Вибианы?
– Нет, – ответил Вэнс. – Не представляете, как часто я мечтал, чтобы у меня была ее карточка. Чтобы я мог еще раз взглянуть на нее.
– Где она жила?
– Рядом с университетом. В нескольких кварталах, не дальше. На работу ходила пешком.
– Не помните адрес? Может, название улицы?
– Нет, не помню. Это было так давно, и я слишком долго старался все забыть. Но беда в том, что с тех пор я никого не любил по-настоящему.
Вэнс впервые
– Как долго вы встречались, прежде чем все это случилось? – спросил он.
– Восемь месяцев, с первого до последнего свидания, – ответил Вэнс. – Восемь месяцев.
– Не помните, когда она сказала вам, что беременна? Хотя бы месяц или время года?
– Сразу после начала летнего курса. Я записался на него, чтобы видеться с Вибианой. Значит, в тысяча девятьсот пятидесятом году, в конце июня. Может, в начале июля.
– Говорите, до этого вы встречались восемь месяцев?
– Учиться я начал в сентябре сорок девятого. Зашел в ОК и тут же приметил Вибиану. Но заговорил с ней не сразу. Пару месяцев набирался храбрости.
Старик снова опустил глаза на столешницу.
– Что еще вы помните? Вы встречались с ее родственниками? – подсказал Босх. – Можете назвать какие-нибудь имена?
– Нет, не могу, – ответил Вэнс. – Вибиана была из католической семьи, и отец ее отличался строгостью. Я же не был католиком. Короче говоря, Ромео и Джульетта. Я не был знаком с ее родней, а она не встречалась с моей.
Услышав эти слова, Босх тут же ухватился за новую зацепку:
– Не знаете, в какую церковь она ходила?
Вэнс поднял глаза:
– Вибиана говорила, что ее назвали в честь церкви, в которой ее крестили. Это был собор Святой Вибианы.
Босх кивнул. Изначально собор Святой Вибианы располагался в центре города, в квартале от Главного управления полиции, где Босх когда-то работал. Зданию было больше сотни лет, и в девяносто четвертом году оно сильно пострадало при землетрясении. Рядом построили новый собор, а старый передали городу как памятник архитектуры. Теперь там был то ли концертный зал, то ли библиотека. Но зацепка была неплохой. В католических церквях обычно хранятся записи о рождении и крещении. Узнав, что Вибиана не была студенткой университета, Босх приуныл. Теперь же он снова приободрился. И еще один положительный момент: независимо от статуса родителей, Вибиана, скорее всего, была гражданкой США. А если так, записи о ней будет нетрудно отыскать в общественных архивах.
– Допустим, она выносила ребенка. Когда он должен был родиться?
Вопрос был щекотливый, но Босху хотелось сузить диапазон поисков.
– По-моему, она сказала мне о беременности, когда была на втором месяце, – припомнил Вэнс. – Так что ребенок должен был родиться в январе следующего года. Может, в феврале.
Босх все записал.
– Сколько ей было лет, когда вы встречались? – спросил он.
– Когда
мы познакомились, ей было шестнадцать, – ответил Вэнс. – А мне восемнадцать.Еще одна причина, по которой отец Вэнса воспринял все в штыки. Вибиана была несовершеннолетней. Беременная шестнадцатилетка в 1950 году… У младшего Вэнса были бы проблемы с законом. Мелкие, но весьма неприятные.
– Она ушла из школы после восьмого класса? Или училась до двенадцатого? – спросил Босх.
Он неплохо знал район Университета Южной Калифорнии. Если Вибиана училась, то в Школе ремесленного искусства. Там тоже могли сохраниться какие-то записи.
– Ушла, – сказал Вэнс. – Ей пришлось устроиться на работу. Семье нужны были деньги.
– Она не говорила, чем ее отец зарабатывал на жизнь?
– Не припоминаю.
– Ладно. Итак, вы не помните, когда она родилась. Скажите, за те восемь месяцев вы не отмечали ее день рождения?
Ненадолго задумавшись, Вэнс покачал головой:
– Нет. Не помню такого.
– Если я правильно понял, вы начали встречаться в конце октября, а расстались в конце июня. Или в начале июля. Значит, она родилась в промежуток между июлем и концом октября, плюс-минус. Верно?
Вэнс кивнул. Когда – и если – дело дойдет до работы с архивом, сократить временной промежуток до четырех месяцев будет весьма полезно. Прежде всего Босху нужно было выяснить дату рождения женщины по имени Вибиана Дуарте. Он записал названия месяцев и предполагаемый год рождения – 1933, потом снова поднял взгляд на Вэнса и спросил:
– Как считаете, ваш отец откупился от нее? Или от ее семьи? Чтобы Вибиана сбежала и помалкивала?
– Если и так, об этом он мне не говорил, – покачал головой Вэнс. – Но это я сбежал, не она. Мне до сих пор стыдно за этот трусливый поступок.
– Вы когда-нибудь пробовали ее найти? Нанимали кого-нибудь для поисков?
– К сожалению, нет. Насчет других сказать не могу.
– То есть?
– То есть весьма вероятно, что ее искали другие. В качестве упреждающего шага на случай моей смерти.
Какое-то время Босх обдумывал его слова. После этого взглянул на свои скудные записи и решил, что для начала хватит.
– Вы говорили, что придумали для меня легенду.
– Да. Запишите имя: Джеймс Франклин Олдридж.
– Кто он?
– Мой первый сосед по комнате в университетском общежитии. После первого семестра его отчислили.
– За неуспеваемость?
– Нет, по другой причине. Вот ваша легенда: я попросил вас найти своего соседа, потому что хочу извиниться перед ним. Мы оба кое-что сделали, но он взял вину на себя. Таким образом, вы сможете поднять архивы тех лет, не вызывая подозрений.
– Неплохо придумано, – кивнул Босх. – История реальная?
– Да.
– Думаю, мне нужно знать, что за поступок вы с ним совершили.
– Для поисков Олдриджа в этом нет необходимости.
Босх секунду подождал, но Вэнс ничего не добавил к сказанному. Гарри записал имя Олдриджа, попросив Вэнса произнести его по буквам, и закрыл блокнот.
– Последний вопрос. Вполне вероятно, что Вибиана Дуарте уже мертва. Что мне делать, если она родила вам наследника и я его найду? Связаться с ним?