Дрянь погода

Дверь гаража была открыта, а на дорожке стоял женин «бьюик». Двигатель его урчал. Черт знает, почему жена вдруг вернулась. Может, решила хватануть из припрятанной банки деньжат на игру. Это уже было не важно.

Видимо, первой из машины вышла теща. Увиденное настолько ошеломило Авилу, что он на время забыл о горящей газонокосилке. По причинам, недоступным человеческому пониманию, ошалевший коати спрыгнул со своего гаражного насеста, вылетел на улицу и вскочил теще на голову. Теперь животное устраивалось в ее прическе – хрупком сооружении хромированно-оранжевого цвета. Авила всегда полагал, что теща носит парики, но теперь получил убедительное доказательство: фантастическая копна – явление натуральное. Теща с воплями металась по двору, судорожно молотя беса, усевшегося ей на голову. Коати верещал, вцепившись всеми четырьмя лапами. Никакой шиньон не выдержит подобного испытания, подумал Авила.

Жена заорала сразу на двух языках, чтобы он что-то предпринял, а не стоял, боже ты мой, столбом. Ломик не годился: один неточный удар – и теще конец. Потому Авила попытал счастья с огнетушителем и едва не в упор пальнул в непокорного зверя струей гидрокарбоната натрия. Коати рычал, огрызался, но странное дело – не желал покидать новообретенное гнездо. В суматохе пеной неизбежно окатило тешу, которая вцепилась в глаза и рванула куда-то, не разбирая дороги. Авила преследовал ее почти квартал, периодически стреляя короткими очередями, но старуха развила завидную скорость.

Авила сдался и затрусил обратно тушить пожар в гараже. Он выкатил обгоревшую газонокосилку во двор и залил пламя. Обезумевшая жена, распростершись на капоте «бьюика», голосила:

– Мамоцка, мамоцка! Сто ти сделал с моей мамоцкой!

Ее причитания перекрыл узнаваемый вой сирен – кто-то из соседей вызвал пожарных. Что за люди! Им-то какое дело? – кипел Авила, спеша к машине.

Едва он вставил в зажигание ключ, как окно с пассажирской стороны разлетелось вдребезги. Авила чуть не обмочился от испуга.

У машины с багровым лицом и ломиком в руке стояла взбешенная жена.

– Ти сряный ублюдок! – вопила она.

Авила вдавил педаль в пол и рванул прочь.

«О, Чанго, Чанго! – шептал, смахивая с колен осколки. – Знаю, я опять все изгадил, но не покидай меня. Только не сегодня!»

Проезжая по Норт-Ки-Ларго, Джим Тайл поражался метеорологической особенности: косил ураган довольно точно. Сметая все на своем пути, шторм пулей промчался по узкому коридору, но практически не затронул северную и южную части побережья. Августовские ураганы редко бывают столь любезными. Шторм разрушил дорогие курорты Океанского Рифа и проложил длинную просеку в мангровом лесу. А в двух милях южнее мангровые рощи стояли в пышной листве, и, глядя на них, не верилось, что поблизости бушевал убийственный шторм. Остался нетронутым и обветшалый трейлерный поселок: ни одно стекло не разбито, ни одно дерево не вырвано.

Феноменально, думал Джим Тайл.

Он разогнал «краун-викторию» до бодрящих девяносто пяти миль и ехал с мигалкой, но без сирены – на большой скорости огромный «форд» и сам свистел, как салютная ракета.

«Райские Пальмы» – зацепка, но не стопроцентная уверенность. Августин молодец, не растерялся и лихо провернул трюк с кнопкой перенабора. Возможно, бандит, напавший на Бренду, сейчас едет в черном джипе, Августин точно не знал. Они направляются в Рифы – а может, и нет. Могли оставить джип, но могли и сменить машину.

Единственная определенность – в машине Сцинк и туристка, подруга Августина. Обстоятельства и цель похищения неясны. Августин обещал ждать Джима в «Райских Пальмах», чему тот обрадовался. В одиночку на подвиги бросаются только в кино.

За Груперовой бухтой старая дорога с Океанского Рифа соединилась с шоссе №1 и стала четырехполосной. Транспорта прибавилось, и Джим Тайл сбросил скорость до семидесяти, искусно лавируя между огромными трейлерами «виннебаго» и прокатными легковушками. Обычно в это время заходящее августовское солнце становится пыткой для неопытных водителей, но сегодня горизонт на западе заволокло набрякшими тучами, которые медленно приближались, накрывая острова и море копотью сумерек. Над Флоридским заливом вспыхивали далекие молнии. Изящные предвестники ливня Джима не впечатлили – и по сухой-то дороге гонка представляла большую сложность.

За Плантаторским Рифом шоссе опять сузилось, машины шли в два ряда. Джиму показалось, что впереди мелькнул черный джип «чероки». Патрульный быстро выключил мигалку. Да, тот самый джип с блестящими нелепыми брызговиками, о которых говорил Августин.

От джипа Тайла отделяли четыре машины – три легковушки и универсал, тащивший на вихляющемся прицепе катер. Массивная лодка прикрывала от сидевших в джипе патрульную машину на забитой транспортом дороге. Начался дождь, и крупные капли зашлепали по капоту «форда». Нависшее небо грозило потопом.

Универсал перед Джимом начал очень не вовремя, но предсказуемо притормаживать. Дурные знаки громоздились один на другой: мичиганские номера подсказывали, что водитель с местностью не знаком; он и его спутница яростно жестикулировали, что указывало на семейную ссору. Но самое тревожное, на взгляд Джима: третий пассажир разворачивал дорожную карту – огромную, как скатерть.

Они заблудились, понял патрульный. Сбились с дороги во Флоридских Рифах, где только один въезд и выезд. Потрясающе.

Карту передали водителю с женой, и те принялись вырывать ее друг у друга. Универсал задергался взад-вперед, прицеп с катером нерешительно повторял его движения. Вылетев из окна машины, на обочине невостребованной картошкой и кетчупом взорвались два пакета из «Макдоналдса».

– Свиньи! – вслух произнес Джим Тайл, хмуро покосившись на спидометр: тридцать две мили в час. Если обогнать универсал, водитель джипа может его заметить. Полицейский кипел. Дождь припустил сильнее, Джим включил «дворники» и фары.

До Фермерской бухты он держался за неторопливым универсалом, пока у того не замигали стоп-сигналы и колымага, вихляя, не остановилась.

Патрульный уныло припарковался. Не везет так не везет, подумал он.

Впереди высился разводной мост над Змеиной бухтой. Черный джип и три машины за ним спокойно успели проехать до того, как опустился шлагбаум. Идиот в универсале тоже успел бы, если б осмелился нажать на газ.

Теперь полицейский застрял. Джип скрылся на другой стороне бухты. Джим вышел из машины и хлопнул дверцей. С полей его «стетсона» срывались струйки дождя, когда он потребовал у безмозглого водителя универсала права, регистрацию и страховку. За те восемь минут, что мост был поднят, патрульный успел загрузить ошарашенного туриста семью ссылками на правила дорожного движения, из которых как минимум три неизбежно требовали личного присутствия в суде.

Возвращаясь в дом Торреса, Фред Дав купил цветы и белое вино. Ему хотелось показать Эди, что он гордится ее исполнением роли Нерии, верной жены Тони.

Подъехав к дому, Фред не увидел на улице джипа. При мысли, что Щелкунчик уехал и они с Эди остались вдвоем, сердце забилось быстрее. Ее-то не беспокоило отсутствие уединенности, а вот Фреда – даже очень. Он не мог развернуться в полную сексуальную мощь, когда в соседней комнате пялился в телевизор маньяк-убийца. Громкое и вызывающее присутствие Щелкунчика сбивало во всех отношениях.