Дрянь погода

Здесь же денег в два раза больше, и он видел их вживую.

– Ххгггыыыааа? Ыыоооггхх?

– Хороший вопрос, Лестер.

Одноглазый псих вдруг поднялся, расстегнул армейские штаны, достал свой агрегат и на глазах у помертвевшего бандита обильно помочился на деньги.

Щелкунчик скорбно раскачивался. Ему стало дурно. Сцинк заправился и сходил за обезьяньим ружьем. Проверил патронник, вернулся к Щелкунчику и, перевернув его на живот, выстрелил в задницу ампулой. Тотчас перед глазами бандита заклубился туман, и он погрузился в беспамятство, успев услышать вопрос Сцинка:

– Кто хочет искупаться?

Бонни с Августином остались рассматривать книги, а Эди губернатор повел к бухте. Ей хотелось поговорить, ему – ополоснуться.

Сцинк разделся, начав с купальной шапочки, и вошел в воду.

– А как же крокодилы? – спросила Эди.

– Они нас не тронут. Их тут совсем мало осталось. Лучше бы побольше.

Сцинк спокойно нырнул, потом выскочил на поверхность, отфыркиваясь и поднимая брызги. Коричневый, как ламантин, он был такой крупный, что казался мостом через бухту. Эди поразило его тело: крепкие, как столбы, руки, широкая грудь и мощная шея, подобная стволу кипариса. Мешковатая армейская роба раньше все это скрывала.

– Ты идешь? – крикнул Сцинк.

– Только если поговорим.

– А чем же нам еще заниматься?

И опять эта его улыбка! – подумала Эди. Она попросила Сцинка отвернуться и разделась.

Он услышал, как Эди плюхнулась в воду. Потом почувствовал, что она забирается ему на спину. Сцинк поплыл на глубину, и Эди обвила его ногами.

– Мне чуточку страшно, – сказала она.

– Хо! Да мы с тобой самые жуткие твари в этих джунглях!

– Я хочу вернуться в Майами, – прошептала Эди ему в ухо.

– Валяй.

– Я не знаю дороги.

Губернатор плыл против сильного приливного течения. Их головы подскакивали в стремительной воде, как два чурбачка.

Эди было жутковато и весело на стремнине.

– Как только вы с Полианной [77] появились, я поняла, что все кончено, – сказала она, прерывисто дыша. – И револьвер Щелкунчика не поможет. Это не мы вас похитили, а вы нас!

– Природа диктует свои законы. Всегда.

– Пожалуйста, помоги мне выбраться отсюда, – жарко прошептала Эди.

77

Героиня одноименной детской книги (1913) американской писательницы Элеанор Портер (1868-1920). Имя Полианна стало нарицательным – символом ничем не оправданного оптимизма.

– А я думал, ты хочешь зацапать чемодан.

– Вовсе нет, – сказала Эди.

Хотя такая мысль у нее мелькала, она решила сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда живой.

Рядом выпрыгнула серебристая рыбка. Сцинк игриво шлепнул по воде.

– Эди, ты плохо думаешь о мужчинах. В этом мы с тобой схожи. Господи, вообрази, какой сегодня была бы Флорида, если б ней заправляли женщины! Представь пару пляжей без уродливых многоэтажек. Или озеро без гольф-клуба. – Он радостно хлопнул в ладоши, подняв тучу брызг.

– Ты ошибаешься, – сказала Эди.

– Милая, помечтать-то я могу?

Губы Эди легко коснулись его шеи. Потом по ней скользнул язычок и последовал чувствительный укус.

– Это что такое? – спросил Сцинк.

– А как ты думаешь?

Эди его поцеловала, и они погрузились в воду. Соль щипала глаза, но Эди все равно их не закрывала. Сцинк улыбался и пускал пузыри. Они вдвоем выскочили на поверхность и рассмеялись. Эди снова осторожно забралась Сцинку на спину, примостившись, как на дереве: руками обхватила его каменные плечи, а ногами обвила бедра. Губернатор поплыл на мелководье, где можно встать.

И вот они стояли лицом к лицу, а между ними пенилась зеленая вода.

– Ну что? – сказала Эди.

– Разве не ты боялась крокодила?

– Ему придется съесть нас обоих.

– Пожалуй, да.

– Значит, он должен быть ужасно здоровым и очень голодным.

– В любом случае мы должны вести себя тихо. Некоторые звуки их очень привлекают. – Казалось, Сцинк говорит серьезно.

– Насколько тихо? – Легонько Эди коснулась сосками груди Сцинка.

– Очень тихо. Чтоб ни звука.

– Это невозможно. – Эди почувствовала его руки у себя на ягодицах. Сцинк бережно держал ее на весу. И вот он уже – в ней. Раз – и готово.

– Тише, – сказал он.

– Не могу.

– Можешь, Эди.

Их движения были так плавны, что порой казалось – они вообще не шевелятся, а все ласки – от теплого летнего потока, струившегося вокруг и между ними. В мангровой роще возмущенно крикнула цапля. На мелководье резвилась серебристая кефаль. Течением пронесло длинную черную змею, которая безразлично отдалась потоку и будто возлежала на нефритовом шелке.

Эди вела себя молодцом. Не проронила и звука. И даже на время забыла о цели соблазнения.

Потом она хотела обсохнуть и прикорнуть вдвоем ненадолго, но Сцинк сказал – нет времени. Они быстро оделись. Не говоря ни слова, Сцинк повел Эди через заросли. Эди вообще не видела никакой тропы, иногда ей казалось, что они идут по кругу. Потом они вышли на мощеную дорогу, и Сцинк взял ее за руку. Они прошли еще с милю и очутились на перекрестке с мигающим светофором. Указатель известил, что одно шоссе ведет в Майами, а другое в Ки-Уэст. Сцинк велел ждать здесь.

– Ждать чего?

– Кое-кто подбросит тебя на материк. Он скоро приедет.

– Кто? – удивилась Эди.

– Расслабься.

– Но я хотела, чтобы ты меня отвез.

– Извини. Дальше я не иду.

– Опять дождь собирается.

– Угу.

– Я видела молнию!

– Значит, воздушных змеев не запускай.

– Ты когда все это задумал? Бросить меня здесь… – Эди разозлилась. Она поняла, что Сцинк все равно собирался ее отпустить. Получается, в водном сексе не было необходимости.

Нет, ей понравилось, и хорошо бы повторить, но все же она чувствовала, что ее облапошили.

– Почему ты вчера не сказал?

Сцинк расплылся своей предвыборной улыбкой:

– Из головы вылетело.

– Засранец! – Эди сняла с мокрых волос листочек и разраженно пустила его по ветру. Согнала с лодыжки овода. Сложила на груди руки и обожгла Сцинка взглядом.

Он нагнулся и поцеловал ее в лоб:

– Не все так плохо, девочка. Ты больше не боишься крокодилов.

30

В половине первого на перекрестке Кард-Саунд-роудс 905-м шоссе остановилась полицейская машина.