Дрянная девчонка

– Тебе хорошо?

Я только крепче прижала ладони к щекам.

– Почему молчишь? Тебе неприятно? – допытывался он.

Вопрос прозвучал глупо. Мне было приятно, но мне было и очень стыдно. Я живо представила лицо Наташки и стиснула от досады зубы. Теперь мне негде жить!

– Бедненькая! – удрученно проговорил Антон и, открыв дверцу кабинки, набросил мне на плечи полотенце. Я шагнула из кабинки и ойкнула, оказавшись у него на руках. Какой он сильный! Действительно, мечта. Везет же Наташке! Почему везет? Может, он бабник и у него таких, как мы, сотня?

Я прятала лицо, уткнувшись в широкую грудь, и беззвучно глотала слезы.

– Что с тобой?

– Наташка! – провыла я.

Антон нежно, словно ребенка, положил меня на кровать лицом вниз и убрал полотенце.

– Ты боишься, что она узнает? – спросил он.

– А ты как думаешь?

– Если ты ничего не скажешь, она не узнает.

– Она почувствует.

– А что я чувствовал сегодня, когда она садилась в машину Зеленского?

– Зеленского? – переспросила я, пытаясь вспомнить, кто это.

Но Антон не дал сосредоточиться. Он нежно провел рукой по моим бедрам, широко раздвигая их. Я почувствовала, как он лег рядом со мной, и вздрогнула от прикосновений его губ к спине. Он целовал каждый сантиметр кожи и рисовал языком замысловатые рисунки. Его палец опять оказался внутри меня, а желание пережить недавно испытанное удовольствие вмиг выдавило из моей головы все, что касалось Наташки. Я застонала и напряглась, ощутив в кулаке прохладный шелк простыней. Антон накрыл мое тело своим и медленно вошел в меня…

Неспешными и ритмичными толчками он пробивал себе дорогу через незримую преграду моей вины перед подругой и своей взрослостью… Я выгибала спину, сипела, рвала простыни и просила:

– Еще, не останавливайся…

Когда все внутри вновь взорвалось, я упала на постель и прохрипела:

– Ты у меня первый!

– Что? – Он завис надо мной и приблизил ухо к губам. Я с закрытыми глазами видела его лицо, насмешливо-удивленный взгляд, приоткрытый рот.

– Повтори, что ты сказала?

– Ты первый, с кем мне так хорошо! – призналась я.

– Вон оно что! – протянул Антон, упав рядом со мной. – А то я подумал, что первый вообще…

Мне стало смешно.

– Скажешь тоже…

…Я проснулась от ощущения одиночества. Не открывая глаз, провела рядом с собой рукой. Шелк подушки уже остыл. Я прислушалась. Было тихо. Открыла глаза и медленно села.

На спинке стула не было брошенной накануне Антоном одежды. Значит, ушел.

Взгляд упал на тумбочку рядом с кроватью. На ней, рядом со стаканом апельсинового сока, лежала банковская карта золотистого цвета и записка. Я взяла вырванный из записной книжки листок. На нем был четырехзначный код и всего одна фраза:

– Ты у меня тоже первая…

«Что это все значит? – ломала я голову, натягивая на себя платье и путаясь в лямках. – Он списал Наташку в утиль? Ну и ладно, в конце концов, кто она мне? Интересно, а в какую сумму он оценил нашу ночь? Может, этих денег хватит, чтобы оплатить учебу в центре элитных знакомств?»

Глава 23 В постели с осьминогом

Вопреки ожиданиям, Наташка ничего не узнала. По крайней мере, пока… Ни на следующий день, ни через неделю Антон словом не обмолвился о нашей интрижке. Хотя кто его знает? Может, Наташка из той обоймы женщин, которые умеют делать вид, будто ничего не произошло? Так или иначе, но я не сказала ей о том, где провела ночь. Да и как? Она уже все уши мне прожужжала, когда Антон ответил ей отказом на очередное свидание. Банковскую карту я спрятала подальше от глаз и после рабочей пары дней двинула на собеседование в Центр элитных знакомств. Надо сказать, что адрес я нашла в Интернете и выбрала наобум из десятка адресов. Отзывы читать не стала. Зачем? И так ясно, кто и для чего их пишет. Все женщины делились на этих страницах тем, как агентство помогло построить жизнь и как они красиво теперь живут. Еще обязательным атрибутом такой оды было то, как они «отбили» сотню раз деньги, которые потратили на обучение. Единственной моей головной болью теперь было то, как объяснить Наташке, куда я исчезаю и откуда, если что, средства на обучение. Хотя насчет этого не парилась. Мало ли кто мог подогнать? Мы не проститутки, и поэтому нам платят намного больше.

Мне повезло, я пришла в центр в тот день, когда там закончили набирать очередную группу. Галина Рольгейзер, как представилась статная женщина в строгом костюме, лишь проверила мою платежеспособность и потребовала сразу же внести деньги. Еще я подписала какой-то лист бумаги, на котором было написано «Контракт». Пробежав по тексту глазами, я поняла, что центр в лице Галины Рольгейзер не гарантирует возврат денежных средств, внесенных на обучение, если по каким-то причинам контракт расторгается. Кроме этого, центр в лице Галины Рольгейзер не дает никаких гарантий, что кандидат в мужья не откажется жениться и что он не скрытый психопат или маньяк. В общем, как всегда в таких случаях, договор был составлен таким образом, что даже дюжина лучших юристов в случае чего не сможет вытрясти у Рольгейзер ни копейки.

– А когда начало занятий? – спросила я, возвращая договор Рольгейзер.

– Они уже идут, – ответила она и убрала лист в папочку.

– Я имею в виду, когда мне приходить?

– А ты уже, милочка, пришла, – объявила она и попросила: – Расскажи мне для начала, кто ты и откуда?

– Меня зовут Марта, – начала я и тут же спохватилась: – Вы и сами это знаете из договора. Я приехала из Кушуева, где окончила школу…

– Стоп! – резко остановила меня Рольгейзер. – Ты не поняла вопроса. Нужно обстоятельно, как на духу, обо всем так, словно ты рассказываешь это своему мужчине.

– Любимому? – спросила я наивно.

– Любимого у тебя уже по определению не будет, – сказала она. – Тому, кого собираешься на себе женить…

– Тогда я не буду ему рассказывать все, – ответила я.

– Погоди, – одернула меня Рольгейзер. – Ты, наверное, совсем не понимаешь, с чем тебе придется иметь дело. Люди, в чей круг ты стремишься, имеют возможность и, поверь, проверят тебя до седьмого колена. Не только тебя по клеткам разберут. Нанятые и работающие на них специалисты установят и генетические предрасположенности к алкоголизму, рождению детей с аутизмом и даже твои самые сокровенные пристрастия…

– Так зачем мне это все ему рассказывать? – недоумевала я.

– Одно дело, когда он будет перепроверять рассказанное признание под впечатлением услышанного, и совсем другое, когда поймет, что ты откровенная лгунья. А можно и вовсе преподнести свои похождения так, что и проверять не будет, а проникнется уважением.

– Даже не знаю, – пробормотала я. – Родилась в обычной семье. Отец сильно выпивал…

– Он что, умер?

– Нет, – я покрутила головой и вдруг подумала, что для большего эффекта это было бы лучше.

– Тогда так и говори, отец – алкоголик.

– Хорошо, – согласилась я.

– Что хорошо? – Рольгейзер уставилась на меня, не мигая.

Мне стало не по себе от ее взгляда, и я отвела глаза в сторону, как тут же вздрогнула от окрика:

– Стоп!

– Что?!

– Правило номер «один», всегда смотри мне в глаза! – объявила она.

– А мужчине? – с ходу спросила я.

– Эти моменты мы разберем отдельно! – заверила она.

– Хорошо, – пообещала я.

– Что ты заладила? – «хорошо» да «хорошо». Давай рассказывай!