ДСВ. Книга 2
Шрифт:
— Рабыня говорит, — Ашезир вскочил и кивнул на Илианку, — ее тело стало не таким холодным. Может, влить императрице твое питье?
— Пока не очнется, смысла нет, божественный. Все равно не проглотит. Вот если хотя бы пальцем пошевелит, тогда можно попробовать.
— Ладно… — Ашезир рухнул обратно на ложе у камина.
От нечего делать сначала смотрел на короткие оборвавшиеся волоски, которые полукольцами топорщились вокруг головы Данески, потом на темные ресницы рабыни, так часто хлопающие, будто она хотела спать. Может, и впрямь хотела: ночь все-таки.
Данеска застонала. Он и рабыня наперебой закричали.
— Очнулась!
— Питье давай!
Лекарь подлетел, приподнял голову Данески и осторожно влил ей в рот горячий напиток. Она сглотнула и сказала: «пить».
Ашезир засмеялся от облегчения.
И рабыня засмеялась.
Голос Хинзара…
— Догони, ну, догони!
Она побежала на голос.
Золотистый свет струился сквозь полупрозрачные стены ледяного лабиринта, скользил по полу, Данеска видела впереди переливчатый свод и поворот сразу за ним. А потом… потом… Что потом?
— Данеска!
Над ней лицо Ашезира, чуть сбоку лицо Илианки, а выше — потолок.
Почему? Что с ней?
Свод, залитый красивым, но мутным светом… поворот… звонкий голос Хинзара… обрывок фразы: «принц, надо бежать… предатели… надо бежать».
Кажется, в это время Данеска уже лежала, а в голове гудело, скрежетало… Что было дальше? Ничего…
А до этого?
На голову что-то обрушилось, что-то очень-очень тяжелое… Такое, что она, похоже, потеряла сознание…
— Что со мной было? — спросила Данеска.
Ашезир лишь ухмыльнулся и нервно бросил:
— Я думал у тебя это узнать.
— Не помню…
— Ладно, потом вспомнишь. Пей давай!
Рябой муж — лекарь — чуть не насильно заставил ее сделать еще несколько глотков обжигающего питья. Ашезир же выскользнул из-под одеяла и облачился в ночную одежду. То же сделала Илианка. Данеска осталась одна под покрывалом у камина. Бил озноб, но питье все-таки помогало немного согреться.
— Ну что? — спросил Ашезир врачевателя. — Ей что-то грозит?
— Сложно сказать… От холода уже точно не погибнет. Главное, чтобы дыхание не застудила, но то завтра понятно будет.
— А сейчас?
— Сейчас ее нужно в кровать, укутать одеялами — и пусть спит. А я приду ее проведать на рассвете.
— Хорошо. Тогда помоги, перенесем ее на ложе. Туда, — он кивнул в сторону, — на мое ложе.
Ашезир завернул ее в покрывало, как в кокон, затем его и лекаря руки подняли над полом, комната поплыла, Данеска снова едва не потеряла сознание.
Что же было в лабиринте? Игры… крик Хинзара «догоняй». Возглас какого-то мужа: «предательство». Удар по затылку и темнота…
Данеска очнулась от помраченных мыслей и воспоминаний, лишь когда лекарь и Ашезир опустили ее на кровать. Затем врачеватель ушел, оставив кувшин с ядреным питьем. Ушла и Илианка.
— Ну, что было? — снова спросила Данеска, оставшись с Ашезиром наедине.
— Не знаю. Надеюсь, завтра ты оправишься и все вспомнишь, очень надеюсь…
— Нет! — она приподнялась
на подушках. — Сейчас! Меня… меня что-то беспокоит… А помню только удар по голове и еще…— Неудивительно, что беспокоит, — прервал муж и надавил ей на плечо, заставляя улечься обратно. — Похоже, тебя снова пытались убить…
— Похоже… — пробормотала Данеска. — Вот именно, что только «похоже». Хотели бы убить — убили.
— На что ты намекаешь? — Ашезир нахмурился.
— На то! Скорее всего, я просто была помехой! И я слышала, как кто-то говорил Хинзару о каком-то предательстве…
Ашезир по-прежнему хмурился и молчал. Данеска не выдержала и крикнула осипшим, непослушным голосом:
— Твой брат! Ты видел его сегодня?! — по лицу мужа было ясно, что нет. — Ну так иди и проверь! Сдается мне, что целью была не я.
— Но люди видели, как принц возвращался во дворец… Стражники видели…
— Просто или и проверь, дурак, — прошипела Данеска и передразнила: — «Люди сказали». Лучше своими глазами убедись.
На «дурака» он не обиделся — кажется, едва услышал это слово. Зато сильнее нахмурил брови, сжал губы. В его глазах засверкал горячечный огонь.
Не говоря ни слова, Ашезир натянул штаны, кафтан, обувь — и вылетел за дверь.
Данеска честно пыталась дождаться мужа, ведь и она тревожилась за принца, но сон все-таки одолел.
Проснувшись, она первым делом прислушалась к ощущениям: вроде ничего не болит, разве что першит в горле. В остальном же хоть сейчас встань и пляши.
Она поднялась на кровати и тут же уткнулась взглядом в Ашезира. Тот сидел в кресле, уперев локти в колени, а лицо спрятав в ладонях. По-прежнему одет в те штаны и кафтан, в которых уходил… Неужели даже не ложился?
— Эй… — позвала Данеска. — Что с тобой?
Он поднял голову: его веки были воспаленными, побагровевшими, белки глаз покраснели.
— Мой брат… — просипел Ашезир. — Ты была права: он не вернулся в тот день… Это был какой-то мальчишка, одетый в похожую одежду… Мальчишку допросили, но он ничего не знает. Телохранитель Хинзара пропал, твой тоже…
— Что?! — Данеска вскочила с ложа и подлетела к мужу, не обращая внимания, что голышом. Впрочем, его это сейчас тоже не волновало. — Почему ты не разбудил меня?! Ведь я хоть что-то, а успела услышать!
— Я пытался… Ты не проснулась. Да и смысл? Я уже отправил кого только можно на поиски… Все будет хорошо, я знаю.
…Да? Тогда почему у тебя покрасневшие глаза? Да ты же вот-вот заплачешь! Похоже, сам не веришь в успех этих поисков.
Данеска все-таки завернулась в покрывало и в нем же уселась на пол неподалеку от Ашезира.
— Чего именно ты боишься?
Она попыталась поймать его взгляд — ей удалось. Правда, смотреть на это посеревшее лицо, в эти глаза, пересеченные рдяными паутинками лопнувших сосудов, оказалось не так-то просто. Что уж говорить, если и она сама вот-вот готова расплакаться из-за милого принца-Хинзара. А ведь недавно с ним знакома, он, если подумать, ей никто, Ашезиру же — брат.