Дух Долины
Шрифт:
Та же земля, из которой растут травы и деревья, из которой вышел и сам человек, служит местом, куда все возвращается. Мертвые члены рода уподоблялись увядшей траве или опавшим с дерева листьям. Всеобщее лоно было всеобщей могилой и местом всеобщего возрождения. Уже у неандертальцев видим сохранившийся у некоторых африканских племен погребальный обряд, выражающий круговорот жизни: покойника хоронят в скорченном положении, как скорчен зародыш в материнском чреве.{28}
Женщина — родительница, человеческое воплощение земли-благодетельницы — олицетворяла продление жизни. Оттого образ земли-матери, богини-матери рано занял центральное место в мире представлений, где такую роль играло плодородие и обновление; возможно, именно это божество первым обрело всецело человеческий
Вместе с младенцем богиня-мать приобретает обличье мадонны, в котором чудо обновления жизни получило одно из самых прекрасных выражений. Примечательно, как часто в церквах и часовнях Южной Европы встречается черная дева с черным младенцем; правда, в молитвенной нише их все чаще вытесняли белые лики. Похоже, образ мадонны со всем, что он олицетворяет, как и многое другое, — наследие из Африки.
Боги странствовали, одни исчезали, другие эволюционировали. Но какой бы облик они ни принимали — звериного тотема, духа земли или гор, охраняющего жизненно важную территорию группы людей, богини земли-матери, связывающей человека с землей, — в них воплощалось мистическое восприятие древним человеком единства всего живого.
Когда взгляд человека поднялся выше гор, чьи пики словно касались звезд, родилась догадка: уж не зажглась ли первоначально искра жизни от встречи небес и Земли? Человек прикоснулся к еще одному измерению — космическому.
3
В великой тишине под тропическим звездным небом — вневременном, близком, удивительно ясном — тебя вдруг охватывает чувство, что ты поднят над самим собой и причастился великому покою, уверенности и ритму, простирающимся дальше звезд.
Представляю себе, как древний человек бессловесно ощущал что-то из того, что я так неуклюже пытаюсь выразить словами. Его миром были ветры, пространство и дали; под босыми ногами — теплая кожа Земли, над головой — небесный свод. Когда видишь, как неподвижно сидит шимпанзе, завороженный картиной заката, можно отчасти представить себе, какие чувства вызывали небесные огни в эволюционирующем человеческом мозгу.
Наверно, человек очень рано обратил внимание на регулярность в движении небесных тел. Озирая Долину, он видел, как изменяется угол падения солнечных лучей и сдвигаются тени, утром и вечером длиннее, чем когда Солнце в зените. В стойбище под открытым небом, из пещеры или шалаша мог он проследить, как Луна в вечернем небе из тонкого серпа вырастает в полный сияющий круг, царственно плывущий в ночных небесах и озаряющий землю мягким светом. Эти изменения помогали родиться понятию о времени — крупице необъятного. Постепенно человек уразумел, что и звезды следуют по определенным путям, к тому же они собраны в группы, которым воображение придавало облик в духе того, что наполняло будни охотника.
В фазах Луны, как и в восходе и заходе Солнца, было что-то от земного круговорота, включающего рождение, рост, увядание, смерть и возрождение. Судя по всему, обычай приветствовать восходящее Солнце как символ возвращения жизни издревле был повсеместно распространен. Луну связывали с месячным циклом женщины и с плодородием; хетты называли ее Арма — беременная. Чем больше человек узнавал про космические огни, тем больше виделось ему взаимосвязей между космосом и земной жизнью.
Примерно 35–40 тысяч лет назад от атлантических и средиземноморских берегов через временно свободный проход между северным ледовым покровом и горными ледниками закаленные охотники ледникового периода двинулись в сибирскую тундру{29}; они шли через край, где паслись стада могучих мамонтов и оленей, где брели навстречу своей гибели пещерный медведь и волосатый носорог. На всей этой территории охотник оставил камни с насечками и кости с рядами черт неравной длины. Долго считалось, что эти метки были всего лишь украшением или выражали потребность человека чем-то заполнить пустоту. Однако археолог и этнолог Александр Маршак, случайно обративший внимание на правильное расположение примитивных знаков, сравнил множество костей и камней
из пыльных музейных витрин и убедительно доказал, что речь идет о древнейших лунных календарях и различные ряды черточек фиксируют меняющиеся фазы Луны.Чтобы представить себе человека, который, вооружившись осколком кремня, из ночи в ночь терпеливо заполняет костяную пластину рядами знаков, отражающих лунные фазы, необходимо, как подчеркивает Маршак, попытаться забыть все, что тебе известно о неделях, месяцах и годах, забыть про 7-дневную неделю, 30-дневный месяц, 365-дневный год, — забыть про все, что мы обозначаем словами и цифрами. Эти черточки на кости или камне — древнейшая попытка осмыслить своеобразную категорию, именуемую нами временем. Перед нами мышление, которое старается создать систему, пытается предвидеть, передвигаться в далях будущего. На более развитой стадии в лунном календаре появляются гравированные изображения животных и меняющихся по сезонам травянистых растений — нечто вроде знаков рунического календаря северных стран.
Таким образом, первые зачатки астрономии оказываются на десятки тысяч лет старше обсерваторий халдеев, башен вавилонян и ориентированных по Солнцу египетских пирамид. Увязанные с временем пометы о зерновых злаках кое-что говорят о прологе земледелия. Гравированные знаки — не письменность и не цифры, но они отражают тот же мыслительный процесс, который потом воплотился в письменности и науке.
И ведь система, запечатленная на находимых нами предметах, уже настолько разработана, что явно основывается на длительной традиции. Большое количество сохранившихся календарей в бывших степях и тундрах Евразии может объясняться тем, что недостаток дерева принуждал использовать кость и камень. Но еще раньше тундровостепной поры в тех областях, где был лес, скажем в Африке, вероятно, пользовались палочками; на них было легче вырезать метки, однако они истлели вместе со своими свидетельствами.
Ход Луны от новолуния до ущерба обозначал законченный отрезок времени. Луна с ее меняющимися фазами отмеряла количество дней, недаром имя египетского бога Луны Тота, пришельца из мифических плодородных краев вокруг истоков Нила и за ними, переводится как Мерятель.
Первоначальные лунные календари включали разное количество месяцев — семь, двенадцать, пятнадцать. Понятие года еще не сложилось. Постепенно копились наблюдения, как Луна в своих странствиях является из разных созвездий, и оформился лунный зодиак; можно было собирать месяцы в год. Летосчисления народов Нила и месопотамских городов, индусов и китайцев, майя и инков — за всеми ними видим традиции, основанные на лунных циклах. По мере того как росли требования к точности, стали привязывать Солнце к двенадцати знакам зодиака, каждый из которых занимал свой сегмент небосвода с кажущимся движением с запада на восток, тогда как Солнце, Луна и планеты, по видимости, движутся в противоположном направлении. Из этого деления небесного круга на двенадцать частей и развилась 360-градусная шкала, которой мы пользуемся до сих пор.
Многим знакам зодиака придан облик животных. Связь между космической и тотемной символикой очевидна. Символы из животного мира вознеслись на небеса; родовые тотемы охотников были преображены земледельцами Нильской долины в небесные знаки. Когда Сириус — Большой Пес, лающий страж — на рассвете 19 июля показывался в небе где-то над истоками Нила, это служило предвестьем ежегодного паводка; когда Солнце вступало в созвездие Тельца, наставало время пахоты. Знаки зодиака глубоко укоренились в мире представлений человека, они стали талисманами, определяли жизненный путь индивида и судьбы народов. Наследием от неволи на берегах Нила явились знаки египетского зодиака на знаменах двенадцати колен Израилевых (только Дан поменял скорпиона на орла). Небесные знаки вновь стали родовыми.
Пять тысяч лет назад в четырех кардинальных точках зодиака Телец сторожил весеннее равноденствие, Лев — летнее солнцестояние, Скорпион (ставший затем орлом) — осеннее равноденствие, Водолей — зимнее солнцестояние. В разных сочетаниях человек и три животных выступают в роли подпирающих небосвод детей солнечного бога Гора, становятся херувимами у иудеев, присутствуют в видении Иезекииля в Вавилоне, являются в апокалипсическом видении и сопровождают евангелистов вплоть до позднейших религий Запада; под конец — бледные тени, утратившие первоначальную яркость и смысл.