Дурсли
Шрифт:
Двадцать пятого, в два пятьдесят, молодая дама заперлась в ванной с письмом и кулоном. Положив серебряную вещицу перед собой на туалетный столик, она стала греть конверт межу ладоней. Подержав его так минут пять, осторожно положила на кулон и отошла в дальний угол. Несколько минут ожидания, тихий хлопок, и конверт исчез вместе с украшением. Петунья удовлетворённо вздохнула.
* * *
Новость о своём будущем отцовстве Вернон воспринял с полным восторгом. Он носился с Петуньей по врачам, покупал ей всё, что она захочет, по первому намёку и был просто на седьмом небе от счастья. В тот день, когда врач торжественно подтвердил беременность жены, Дурсль так воодушевился, что вызвонил Мардж с её собачками и устроил в доме большой праздник с шарами, шампанским, огромным тортом и хлопушками. Последние, по мнению Петуньи (она, конечно, этого не сказала), были лишними, потому что собачки всякий
Проблемы начались перед самыми родами. Врач сказал, что ребёнок крупный, а конституция роженицы (он так и выразился) не позволяет процессу пройти естественным путём.
Всё время операции Вернон находился в клинике. Он метался по комнате, в которую его привели две заботливые сиделки, рвал на себе волосы и пил валерьянку стаканами. Валерьянкой его снабжала Мардж - через посыльного, потому что в клинику её с собачками не пускали. Каждая клеточка его мозга разрывалась от плохих предчувствий, а перед глазами вставали самые страшные картины. Когда, наконец, в палату вошёл доктор и сказал, что мать и ребёнок чувствуют себя нормально, Вернон впервые в жизни заплакал. Ещё врач сообщил, что операция оказалась сложной, и пришлось пойти на крайние меры, чтобы спасти пациентку. К сожалению, Петунья больше не сможет иметь детей. Дурсль так мечтал иметь двоих ребятишек! Даже устроил в доме две детские спальни рядышком, чтобы было всё как у них с Мардж... Всё же, он рассудил, что, поскольку с младенцем и Петти всё в порядке, не стоит гневить небеса жалобами. И тут в палату принесли малыша - его Дадли! Он был такой ладный, упитанный, розовый, так деловито посапывал во сне! Просто настоящий Генрих Восьмой! Сиделкам так и не удалось выставить Вернона из комнаты; он всё сидел над сыном, уже не смахивая со щёк слёз радости, пока не привезли Петунью. Тогда он обнял, поздравил и успокоил жену и помчался покупать цветы.
Весь следующий год семья Дурслей купалась в своём счастье. Хоть Дадли и оказался настоящим маленьким крепеньким террористом, всё в нём только умиляло родителей. Мардж тоже очень привязалась к племяннику. Первый месяц ей пришлось самой с ним нянчиться, ведь Петунья почти не вставала с постели. Но Мардж утверждала, что это гораздо легче, чем воспитать дюжину собак. Собачки, кстати, всё время сновали под ногами. Каждый раз, спотыкаясь об очередного породистого толстяка, Вернон ругался под нос и с нежностью думал, как хорошо, что его Дадлик с ранних дней учится любви к животным. «Магические недоразумения» были забыты, казалось бы, навсегда.
Но великие потрясения ещё ждали семью Вернона. И обрушились они на невинные головы в День всех святых.
Глава вторая.
Весь день ему мерещились всякие странности. С утра, отправляясь в офис, он встретил у своей машины кошку в очках. Можно было поклясться, что это были именно очки, и когда при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это просто окрас такой, Дурсль очень громко фыркнул в раздражении на самого себя. Впрочем, кошка тоже фыркнула; не менее раздражённо. Это мелкое событие выбило Вернона из колеи. Он стал обращать внимание на нелепо одетых людей на улице (будто такого добра мало в Лондоне!). Когда же ему показалось, что ненормальные модники обсуждают между собой Гарри Поттера, Вернон понял - у него начались слуховые галлюцинации, и надо бы срочно ехать домой, подлечить нервы. Однако вечером, жалуясь жене на нервное расстройство, он почему-то не решился поведать о своих приключениях.
Скорее всего - зря. Петунья была совершенно не готова к тому, что произошло на следующий день.
Утром, встав, как обычно, в шесть часов, она отправилась выставлять пустые молочные бутылки за дверь. Вскоре вся округа вздрогнула от её пронзительного вскрика. На пороге, запутавшись в вязаных одеялах, лежал маленький мальчик. Нет, ребёнок не был таким уж страшным, но она ведь чуть не раздавила его! Рядом с одеялами валялся пергаментный конверт. Опомнившись, женщина опустилась на колени перед драматической находкой. Она как-то сразу поняла, что случилось и что это за ребёнок. Мальчик не плакал, он молча и напряжённо, почти дико, смотрел на Петунью из-под тёмной чёлки. Женщина мяла в руках конверт, не решаясь прочесть его содержимое. По щекам её катились невольные слёзы. В это мгновение она видела перед мысленным взором мать, кричащую: «Не пущу!», и Лили, беспечную, самоуверенную - слишком самоуверенную - гордо бросающую: «Я никогда не умру! Я в состоянии себя защитить. И вам всё равно меня не удержать!»…
Вернона разбудил детский плач. Дадли уже пять минут рыдал над тем, что ему не только пришлось проснуться в одиночестве, но он ещё и
не получил своё банановое пюре. Попытавшись успокоить разбушевавшееся дитя и поняв, наконец, что это нереально, Дурсль отправился на поиски жены. Картина, представшая перед ним, когда он спустился в прихожую, его потрясла. В раскрытых дверях, на пороге, прямо на полу сидела Петунья, молча раскачивая на руках маленького темноволосого ребёнка.– Что… что?..
– выдавил из себя Вернон.
– Это Гарри, - тихо проговорила женщина.
– Откуда ты?..
– Дурсль изменился в лице.
– В наше время люди не подбрасывают детей на порог соседям, - всё также тихо, но отчётливо произнесла Петунья и протянула мужу всё ещё нераспечатанный конверт.
Дрожащими руками Вернон наконец-то разделался с крепким пергаментом (сломать печать ему не пришло в голову), вынул письмо и вполголоса прочёл:
«Дорогая Петунья. Простите, мне не найти для вас слов утешения. Случилось самое страшное. В ночь Хэллоуина Волдеморт обнаружил убежище, скрывавшее семью вашей сестры. Лили Поттер и её муж Джеймс убиты. Ваш племянник Гарри выжил, каким-то образом сумев отразить смертельное заклятье. Мы не знаем всех обстоятельств, доподлинно известно лишь, что Волдеморт потерял почти всю свою магическую силу и теперь не опасен. По крайней мере, сейчас. Мы постараемся не допустить возрождения этого монстра. В последнее время наш мир стоял на краю пропасти, мы теряли слишком много и слишком часто. Маленький Гарри спас нас всех. Любая магическая семья с радостью взяла бы на воспитание Гарри Поттера, окружив его любовью. Но мы не посмеем отнять у вас возможность заботиться о нём. Магический закон обязал меня распорядиться судьбой этого удивительного ребёнка, поскольку я являюсь директором Школы Магического Мастерства, в которую он записан с рождения. Доверяю вам самое дорогое, что есть у нашего мира.
Альбус Дамблдор.
P.S. Вы можете тратить любые суммы на всё, что Гарри будет полезно и необходимо. Бездонный кошелёк, зачарованный особым образом, я пришлю вам, как только будут улажены все формальности с банком Гринготс. Скорее всего, к вечеру. При необходимости вы сможете связаться со мной, вложив в этот кошелёк письмо на моё имя».
Вернон был оглушён тем, что только что узнал. Он стоял с открытым ртом, уставившись на маленькую спинку, которую крепко обнимали руки Петуньи. Легко было игнорировать почти мифическую сестру жены, но не замечать ребёнка из плоти и крови у себя на пороге было уже невозможно. Разложив в уме всё по полочкам, он рассудил, что - по крайней мере, пока - мириться ему придётся только с неким «бездонным кошельком», само название которого, к тому же, как-никак грело душу. Так что ничего страшного не происходит. Мысль о том, что теперь пригодится, наконец, и вторая детская его окончательно приободрила. Решительно наклонившись над женой, он осторожно потянул мальчика на себя.
– Вставай, дорогая. Пойдём на кухню, Гарри нужно накормить… - «Да и меня не мешало бы, кстати», - подумал он, беря малыша на руки.
На кухне Вернон уселся на табурет и пристроил Гарри на коленях. Петунья предложила малышу банановое пюре с мягкой ложки - он отвернулся, отказываясь от лакомства. Тогда женщина всунула банку с пюре мужу в свободную руку и стала привычными движениями разводить молочную кашу. Вернон покосился на ребёнка.
– Почему он молчит? Может, немой?
– Петунья в ответ только пожала плечами. Вернон стал задумчиво прихлёбывать пюре из баночки, изучая красный шрам в виде молнии на лбу маленького Поттера.
Кашу Гарри поел - неохотно и немного. Но это всё же слегка оживило атмосферу на кухне.
– Мы про Дадли забыли, - напомнила новоиспеченная тётя.
– Пора их представить друг другу, - бодро подхватил Дурсль, хотя его и терзали мрачные сомнения в положительном исходе встречи двух братьев.
– Сначала надо подготовить вторую комнату. Застелем манеж, пусть Гарри спит пока в нём, - Петунья вышла в коридор и стала рыться в чулане под лестницей, выуживая оттуда одеяла и маленькие подушки.
– Пошли!
Не будь они в таком сильном потрясении, родители давно бы насторожились тишиной со стороны комнаты Дадли. Устав орать и глубоко удивившись отсутствию реакции на своё выступление, старший брат стоял, крепко вцепившись в страховочное ограждение, установленное в дверях его комнаты. Пластиковые перила были уже основательно покусаны. Завидев процессию, он собрался было возобновить ор, но так и остался стоять с раскрытым ртом, когда мать со странно отрешённым видом, а за ней и отец с совершенно посторонним ребёнком на руках прошествовали мимо него в дальнюю комнату и скрылись в ней. Сообразив, что происходит нечто полностью выходящее из ряда вон, Дадли захлопнул рот и молча плюхнулся на уже сильно попахивающий памперс.