Душа архонта

– В Галааде всегда было хорошо. Это Эймар зарос дерьмом по самые столицы, – мрачно буркнул Мензенлир.

– Не это важно, дварф, а то, что зима на подходе. Ноябрь месяц. Первый снег посыплется со дня на день, а потом…

Гервант не договорил. Природа Мореи была сурова до жестокости. Здесь, на открытых пространствах холмов стужа свирепствовала особенно люто, а за ней по пятам шел голод…

– Мне нельзя в Аквилею, – лицо Лето стало кислым от каких-то воспоминаний.

– А мы нарядим тебя девицей! Никто не заметит разницы, – привычно съязвил главарь.

Лето обиделся и замолчал. Каждый погрузился в свои невеселые думы. По воле судьбы, горстка разбойников решилась преодолеть огромный путь от Мореи до Галаада, но только для одного из них – дварфа Мензенлира – это была дорога домой.

Тайна Одренского леса

Отряд двинулся прямиком на юг. Иногда разбойникам встречались дороги, но Гервант ни разу не соблазнился на проторенный путь. Его спутники с тоской провожали глазами грязные колеи и вздыхали: проселки вели к жилью, уютным трактирам с сытной едой и теплыми постелями. К вечеру вдали показалась темная полоса.

– Река Одрен и болота, – объяснил Гервант, – место гиблое, скрытное, но не все так плохо. Выжить в пойменных лесах можно: дичи полно, а комаров по зимнему времени не будет. Скоро белые мухи полетят, и топи станут проходимыми. В другое время года я бы не рискнул сюда сунуться, но мы под зиму идем. Считайте, что нам повезло.

Неглубокая илистая река несла свои мутные воды к Амарантину, разливаясь по Морее сетью нездоровых болот. Лаконские топи были для эймарцев синонимами болезней и запустения. Поговаривали, что на болотах живут демоны и всякое живое существо превращают в нечисть. Коренные морейцы с неохотой селились в районе Одрена: реку можно было назвать судоходной весьма условно; на заболоченной почве плохо росли овощи, зато мошка роилась почти круглый год. Гервант планировал обойти Лакон вверх по течению реки и попасть в центральный Эймар через Одренский лес – самую глухую область Мореи.

Разбойники углубились в болота в сумерках. Лошадей вели под уздцы. Под ногами мерзко хлюпало, промокли ноги, в животах урчало от голода. Лиандра то и дело поглядывала на Герванта, удивляясь его стойкости. Лицо главаря осунулось, резче обозначились морщины на лбу и в углах рта, но сил не убавлялось: Гервант уверенно и быстро вел разбойников к ему одному известной цели. В правильности его решений больше никто не сомневался. Наконец, болотистая почва с чахлыми деревцами осталась позади, и отряд надежно укрыли корявые стволы старых дубов. Наступила темная морейская ночь.

– Все, раскладывайтесь! – отдал команду Гервант и ушел в лес, захватив с собой арбалет.

Его долго не было. Негромко переговариваясь, разбойники разбили лагерь, развели огонь. Чувствуя себя измученной и разбитой, Лиандра прислонилась к шершавому стволу ближайшего дерева и задремала. Ее толкнули в плечо, бесцеремонно усаживаясь рядом.

– Ты все самое интересное пропустишь! – прошуршал Лето ей в ухо.

Девушка раскрыла глаза и тут же зажмурилась от света. На костре жарилась задняя половина кабаньей туши, надетая на палку, перекинутую поперек двух рогатин – охота Герванта оказалась удачной. Разбойники грелись у огня, сглатывали слюну и нетерпеливо поглядывали на угощение. Чазбор пришел в себя и больше не напоминал существо из потустороннего мира; Гвидо переговаривался с Гервантом, выясняя обстоятельства ночной вылазки. Хан, по своему обыкновению, молчал и изредка поворачивал вертел, чтобы мясо прожарилось равномерно. Попадая в хоровод теней и света, глаза разбойников блестели неестественно-весело, словно не было последних суток тяжелого пути и смерти товарищей. Или Лиандре так чудилось. От аппетитного запаха и усталости ее слегка замутило.

Конец ознакомительного фрагмента.