Душа синтетика

– В чём дело? – Сняв рабочий халат, учёный вошёл, небрежно вытирая плохо вымытые руки вафельным полотенцем.

– Я хочу, чтобы вы сделали мне такую же внешность и такой же голос. – Слабо сгибая руку, оно указало пальцем в сторону экрана, всё ещё заворожённо наблюдая представление.

– Ну, раз ты так решило…

– Решила! – Синтетик всё-таки отвлёкся от телеэкрана и первый раз в жизни позволил себе посмотреть в глаза своему создателю. – Обращайтесь ко мне теперь, как к девушке.

– Хорошо… – профессор безразлично пожал плечами и скривил поджатые губы в рифлёную полудугу, выражающую такое же равнодушие – раз ты твёрдо уверена, я сделаю тебе её внешность и её голос.

Глава вторая: Кукла.

Зеркало – самый честный лжец. Сколько в него не смотри, истины всё равно не увидишь: отражение всегда двухмерно, в отличие от нашего настоящего лица, поэтому нам не суждено узнать, какими нас видят окружающие. Зеркало всегда даёт нам искажённый ответ, даже не прибегая к фотошопу, монтажу и играм с освещением. Кому-то оно льстит, а кому-то наоборот, но оно всегда беспристрастно выбирает, кого радовать, а кого огорчать – в этом и есть его честность.

Робота зеркало превозносило.

Он стоял и смотрел в него уже ни первый час, безмерно восторгаясь своей новой внешностью. Опасаясь даже моргать, будто всё могло раствориться всего за одно мгновение, он подолгу замирал, и всё-таки система не выдерживала и заставляла веки сомкнуться. Однако красивое женское лицо и соблазнительное тело никуда не исчезали, сколько бы времени ни прошло: профессор добросовестно выполнил обещанную им работу, и андроид выглядел сейчас в точности, как та певица. Лишь с небольшим изменением – машина всё же не захотела быть полной копией той девушки и попросила сделать себе другую причёску: вместо длинных каштановых витых волос, ей прикрепили прямые золотистые локоны, достающие кончиками чуть ниже плеч.

Любование собственной персоной прервал громкий хлопок металлической входной двери.

Синтетическая пародия на девушку вышла из ванной и предстала пред учёным, вернувшимся с прогулки по важным делам. Тот стоял у вешалки, игриво вертя в левой руке пластиковую карточку, и заманчиво улыбался, словно фокусник, только что доставший из шляпы кролика.

– Во времена, – профессор начал речь бодро и громко, с энтузиазмом и харизмой рыночного продавца пытающегося изо всех сил продать товар, который вот-вот испортится – когда даже у крыс, бегающих по пакетикам чипсов на складах, есть паспорт, тебе тоже нужен документ, чтобы иметь право появляться на улице!

Андроид, совершенно не обращая внимания на то, что там прячет за спиной в правой руке человек, подошёл к нему и принял белый сверкающий ламинированный прямоугольник с закруглёнными концами. И не смог сдержать восторженного возгласа и счастливого блеска в глазах.

На документе четверть места занимала фотокарточка робота в его нынешнем женском облике, а справа от неё были написаны: его серийный номер; имя фамилия и отчество владельца, а также имя фамилия и отчество человека собравшего этого робота (по определённой случайности это была одна и та же личность); ниже всего этого указывалось, что данная синтетическая модель является квазисубъектом права.

– Профессор, а почему я квазисубъект права? Вы же сказали, что я обладаю такой же свободой воли, как и человек. Так почему я не полноценный субъект права? – Радость поблекла на её лице, но не исчерпалась. Поочерёдно испытывая то воодушевление, то разочарование, она так же поочерёдно переключала взор с конструктора на свой паспорт.

– Ты не только первая в своём роде, но и единственная: законы просто не готовы к тому, чтобы приравнять роботов к людям. Никто кроме меня и людей, курирующих мой проект, не знает о существовании свободомыслия у синтетиков, поэтому законодательная база ещё не готова к таким радикальным переменам. Так что… тебе придётся ходить с тем документом, который выдают всем остальным роботам. Признай, что это всё же лучше, чем ничего. В противном случае, ты бы просто не могла покинуть дом. К тому же этот паспорт даёт тебе не только обязанности, но и права. – Продолжая ловко прятать за спиной коричневый параллелепипед, сложенный из бумажного пакета и скотча, он встал напротив неё, с любопытством улавливая каждое колебание мембраны её столь изменчивого настроения.

– Нет, поймите меня правильно, я, безусловно, рада всему этому. Просто… ну… это же так, как у собаки. – Неохотно мирясь с обстоятельствами, она бережно протёрла лицевую сторону прямоугольника, чуть дольше задерживая палец на фотографии.

– Ну, не совсем: если прохожий пнёт собаку или наступит ей на лапу, то та может спокойно его укусить, ведь суд в этом инциденте признает виновным человека. Скажут, что он её спровоцировал. Возможно, даже выпишут обидчику штраф за неподобающее поведение. Однако если он лишь ругает собаку, то та должна терпеть это, ну разве что может облаять наглеца в ответ. Ты же, как и любой другой робот, можешь напасть на человека за любое оскорбительное высказывание в твой адрес, ну или подать на него в суд. Тебе вовсе не обязательно ждать, когда целостности твоей конструкции будет что-то угрожать, чтобы начать защищаться: синтетики, в отличие от животных, имеют право на отстаивание собственного достоинства, не такое, как люди, но всё-таки имеют. Да и разобрать тебя могу только я, либо суд приговорит тебя к немедленной утилизации, но в обоих этих случаях закон заставляет делать это максимально гуманно, будто у вас действительно есть чувства и гордость. Поэтому ты совсем не собака и не человек, конечно же, но и не животное. – Его удивило такое быстрое принятие машины своего нового статуса, хотя смирилась ли она с этим на самом деле или только сделала вид, учёному оставалось лишь гадать. – Гулять-то идём?

– Да, конечно! – Стремительно вырвавшееся, словно гейзер, воодушевление вмиг покрыло весь её мягко текущий, тощей рекой, негатив и сомнение. – А куда пойдём?

– В парк, конечно же! Любую прогулку по городу нужно начинать с парка. – Изображая великого мыслителя, изобретатель выставил палец вверх, как это делают многие монументальные философы на картинках с глупыми шутками.

– Так и чего мы ждём?! – Бодрой походкой, едва не трансформирующейся в бег, робот устремился к двери.

– Стой, стой, стой! Не так быстро! – Он попытался схватить восторженного андроида за локоть, но тот оказался слишком быстрым, и кисть просто погладила воздух, разгоняя слегка поднявшуюся пыль.

Тем не менее синтетик остановился и повернулся к профессору, не скрывая удивления, вызванного его такой бурной реакцией.

– Ты наружу голой идти собираешься? – Учёный украдкой кивнул на тело собеседницы. – Ты теперь выглядишь почти в точности как человек. Тебе теперь нельзя ходить без одежды даже дома.

Она оглядела себя, нелепо разводя руки в стороны, словно это были её крылья, и ей катастрофически срочно требовалось взлететь, а потом обратилась к создателю, выказывая предельное расстройство и растерянность:

– Но у меня совсем нет одежды. Что же мне делать?

Не произнося ни слова, конструктор протянул своему творению обтянутый скотчем толстый бумажный пакет, который прятал до этого за спиной и медленно начал растягивать по лицу довольную улыбку.

***

В обществе рьяно помешанном на озеленении городов поиск парков не представлял собой хотя бы малейшей проблемы: они буквально были возле каждого дома (зачастую деревья выращивали ещё и на крышах домов, вдобавок к тем, что росли парках). Люди массово стремились к экологии, храня и восстанавливая не только чистоту городских улиц, но также рек, озёр, морей и лесов с полями. И, невзирая на массовое наличие роботизированного труда, эту функцию человечество не брезговало брать и на себя: многие граждане не чурались тратить пару дней в месяц, дабы очистить очередную обнаруженную свалку, безответственно оставленную предшествующими поколениями. Всё это для того, чтобы потом в любой части города ходить по таким уютным ухоженным садам, полным различных растений и мелких животных, и наслаждаться приятным свежим воздухом.

Синтетик, разумеется, воздухом насладиться не мог, но чувство прекрасного в нём было – он давно любовался этим парком из окна их с профессором квартиры, и грезил мыслями спуститься сюда, завидуя расхаживающим по белым тротуарам жильцам. А теперь пытался поверить, что это действительно случилось, и ему разрешено ощутить толику того мира, который простирался за стенами домов.

Прохожие не обращали на робота совершенно никакого внимания, воспринимая его, как очередного самого обычного человека, и это его очень радовало, хотя желание завязать разговор с кем-то кроме профессора возникало. Однако некий страх перед незнакомцами пока не давал ему этого сделать, и машина не придумала ничего лучше, чем опять начать диалог с уже хорошо знакомым ему собеседником.