Душелов. Том 4

Зачем есть столь подробная информация? Я не знаю.

Понятное дело, что она волнуется, так как от наших вчерашних действий буквально зависит её собственная жизнь, но… это, по-моему, всё же перебор. Даже для неё…

Избавились же мы от её назойливых вопросов, лишь когда отправились в школу. Причём на этот раз мы именно что «вместе» направились в школу. А не как раньше было, что нам приходилось идти раздельно, выходя из дома с достаточно большим промежутком времени, дабы этого никто не заметил.

Теперь же нам на это было совершенно всё равно.

Да, после такого мы уже точно будет выглядеть как полноценная пара, что даже живёт вместе, однако… будто бы это что-то меняет. Я ведь в любом случае не смогу теперь вот так взять и избавиться от Евы в любой момент. Как там уж говориться? Мы в ответе за тех, кого приручили? Так же и тут: ещё когда я принял финальное решение оставить Еву у нас, я считай знал, что так в конечном счёте всё скорее всего и закончиться.

Естественно, оставался небольшой шанс, что всё будет иначе, но раз она меня всё это время продолжала любить и любит до сих пор, даже несмотря на то, что кроме неё у меня есть и другие девушки… в общем, даже сейчас, утратив часть эмоциональности я буду чувствовать себя законченным мудаком, если брошу её в такой ситуации.

Разве что должно произойти что-то крайне неординарное, в корне меняющее положение дел, дабы ситуация изменилась. Например, вроде того предположения Элизабет на счёт Евы.

Но какой шанс на нечто подобное? Очевидно, он до ужаса мал, раз за всё это время ничего подобного так и не произошло.

— Чувствую себя сейчас прямо звездой какой-то! — прямо светилась от радости Ева, идя рядом со мной, едва ли не припрыгивая от радости.

— Думаю, ты сейчас куда популярнее любой звезды… — недовольно проворчал я, окинув взглядом всех прохожих, почти все из которых только завидев нас тут же начинали шушукаться между собой, тыкать в нас пальцами, кивать в нашу сторону и даже снимать нас на телефоны.

— Наверное! — продолжала она радоваться, лишь привлекая своей лучезарностью к нам ещё больше внимания. — Это так чудесно! Никогда ещё за всю жизнь подобного не испытывала! Я словно готова воспарить прямо сейчас!

— Ага. Только смотри не улетай особо далеко, а то новый инфоповод всем создашь.

— Пф-ф-ф! Ну вот что ты начал?! Вместо того, чтобы ехидничать — лучше бы наслаждался моментом! Такое, может быть, раз за жизнь всего будет! Так что улыбнусь давай немного! — и с этими словами она, не прекращая озорно улыбаться, подошла ко мне и с помощью указательных пальцев натянула мне улыбку.

И конечно же, стоило ей это сделать, как прохожие тут же оживились, начав с новым энтузиазмом фоткать и снимать нас на видео с разных ракурсов и расстояния.

Наглость некоторых из ним меня в этот момент чересчур достала, и одного отпущенного в их сторону враждебного взгляда хватило, дабы они поумерили свой пыл. А некоторые из них и вовсе, слегка криво извинительно поклонившись, быстро убрали телефоны в карманы и, развернувшись, направились прочь.

— Ну вот… — расстроенно произнесла Ева, отпустив мои губы, — теперь тебя все подряд будут считать хмурым, неприветливым и нелюдимым…

— И меня это вполне устроит.

— Но ты ведь совсем не такой! — запротестовала она, мило надув щёчки.

— Я готов пойти на подобное, лишь бы подобного в моей жизни стало чуть меньше.

Ей на это было ответить уже нечего, и далее мы какое-то время продолжали идти молча. Но совсем недолго — Ева та ещё любительница поболтать, а тут у неё ещё и настроение отличное, поэтому дойти до школы в тишине и спокойствие мне было не суждено.

А в школе же это всё только ухудшилось: ещё не дойдя до входа на её территорию к нам начали подходить учащиеся, пытаясь нелепыми способами завести диалоги, дабы наладить контакт или же убедиться, что я не точу на них зуб — всё же за этот год обучения в школе многое произошло, и пускай на фоне основных событий в моей жизни это и мелочь, но это вполне может стать поводом, чтобы мстить в мире аристократии. Пускай и лишь мелко, однако и этого никто из них не хочет, боясь доставить себе и своему роду существенных проблем.

И дальше это всё — лишь ухудшилось: нам настолько не давали пройти и вежливо сливаться с разговоров, что даже банально дойти до класса мы смогли лишь к самому звонку, едва не опоздав на начало классного часа.

И разумеется, на этом всё тоже и близко не закончилось: в самом классе на нас тоже продолжал без конца пялиться, тихо перешептываясь и переписываясь меж собой так, чтобы это не заметила наша классная руководительница.

Раньше я уже несколько раз попадал в похожие ситуации, когда на меня все без конца пялились и обсуждали. Тогда я каждый раз думал, что это перебор и такого мне точно не нужно. Но на деле — я и близко не знал, что такое «настоящий перебор».

И сейчас, познав его на себе, могу уверенно сказать одно: это пиздец.

Может таким ярким людям, вроде Евы, это и нравится, но вот меня — чуть ли не убивает. И самое хреновое в этом, пожалуй то, что хрен знает, когда это всё хотя бы понемногу начнёт закончиться, ибо в этот раз инфоповод вышел слишком громким даже для вечно влезающего в проблемы меня…

Когда же классный час наконец закончился, мы, как и остальные допущенные к выходу за барьер классы, встали, вышли из корпуса и прошли к школьной стоянке, где нас уже ожидали большие, двухэтажные школьные автобусы. И пока внимание всех было приковано к нам с Алисой, я высматривал в этих группках двух других особ: Карэн и Алису.

Карэн, стоя рядом с Тони и Стеллой, как я и думал, даже не смотрела в мою сторону, явно боясь проявить свою проблему остальным. А Алиса же… тоже не смотрела в мою сторону, разговаривая в этот момент со своими подругами. И причина этого была вполне очевидна.

Хоть я и спрашивал уже до этого у неё сотни раз, хоть я и спрашивал у неё сегодня в ночной переписке про это, но каждый раз она отвечала мне лишь то, что она всё понимает, всё нормально и они нисколько не обижается на меня.

Но правда ли это? Очевидно, что нет.

Я её обидел. Притом очень сильно. И виноват в этом лишь я один, отчего мне до ужаса невероятно тошно на душе. Настолько, что я даже не помню, чтобы мне когда-то за всю жизнь было столь тошно…

Нужно исправлять это.

И не потому, что я не хочу испытывать более это отвратное ощущение. Мне, конечно, этого совершенно не хочется, но я это вполне заслужил. А потому, что этого всего не заслужила Алиса. Поэтому, чего бы мне это не стоило, мне нужно исправить это. Пускай пока что я даже примерно не знаю, как это сделать…

Вскоре же после того, как мы зашли и сели на свои месте, автобусы двинулись, повезя нас к аэропорту. А доехав до него, мы уже вскоре пересели на самолёт, направляющийся в сторону одного из выходов за барьер.

— Сегодня такой волнительный день! — продолжала радоваться Ева, сидящая слева от меня, у иллюминатора, в которой она сейчас и смотрит.

— Ага… — флегматично ответил я, раздумывая о своём.

— Эй! Ну давай же! Взбодрись хоть немножко!

— Согласен с ней, — проговорил сидящий справа от меня Тосио, что улыбался так же, как и обычно. — Мне казалось, как минимум, ты совсем недавно сам был крайне заинтересован в выходе за барьер.