Душелов. Том 4

— Не можем, — согласилась она с его словами. — Как и не можем сделать вид, словно ничего не произошло. Потому что в этом случае он так и не усвоит урок.

— Да какой урок, мам? Он же и так всё прекрасно сам понимает. Просто это противоречит его мировоззрение. И мы все прекрасно понимаем, что оно у него вряд ли изменится. По крайней мере, в ближайшее время, пока он наконец не убедиться, что сам чего-то стоит. Вместо этого всё это время он будет пытается поладить с нами иными путями, как это было с Карэн. Так какой в этом смысл, если за это же самое время он только новые проблемы на себя навлечёт, а нас даже рядом не будет?

— Ты так говоришь, будто бы уже знаешь о каких-то новых проблемах, — неожиданно для парня ответила ему мама. — Это же никак не связанно с последними изменениями в твоих приоритетах?

— Нет, — моментально, уверенно заявил он, тем самым не подавая и толики сомнений в своих словах.

Тем не менее, конечно же, этого оказалось мало. Практически на любого другого человека это бы несомненно сработало. Но, увы, это не касается этой женщины, что отлично знает всех своих детей.

Разумеется, сказать, что он точно соврал ей, она не могла. Однако сомнений в правдивости этих его слов у неё было уж очень много: начиная от некоторых странностей, вроде того, что четыре месяца назад он отложил учёбу в сторону, вместо этого занявшись плотным изучением устройств, которые делает их род, и заканчивая тем, что сейчас он столь серьёзно, словно максимально показательно, ответил ей, хотя обычно делает так только лишь на публике, а не в кругу семьи. К тому же ещё и интуиции во всю кричала о том, что что-то здесь не так.

Однако поднимать эту тему, прекрасно зная, что честно ответа всё равно не получит, она не стала, решив сделать вид, будто бы ничего не заметила, после чего вернулась к изначальной теме.

— Как бы то ни было, я в любом случае больше не хочу видеть, как мой ребёнок страдает и при этом совершенно не думает о том, чтобы обратиться к своей семье за помощью.

— Значит, хочешь идти до конца, чтобы привить ему это? Даже если он из-за этого будет лишний раз мучаться?

Услышав эти слова, женщина замерла, перестав нарезать мясо.

Так, в полной и гнетущей тишине, из-за которой словно само время начало течь медленнее, прошло несколько секунд.

— И в кого ты таким языкастым вырос?.. — выдохнув и слегка улыбнувшись, тем самым признавая поражение, спросила женщина.

— Это значит, что оставим всё позади?

— С отцом сам будешь обговаривать это.

— Э-э-э?.. А может…

— Нет.

— Вот же ж…

* * *

— С ней всё в порядке, — прочитав только что пришедшее ей на телефон сообщение, произнесла блондинка, вновь взявшись за кухонный нож.

— Будто бы она могла ответить иначе… — прокомментировал это парень, стоящий рядом с ней и почему-то с интересом наблюдающий, как она готовит им ужин.

— А как по мне, она крайне прямолинейна.

И она на самом деле так думала насчёт неё. И в неком роде она ей в этом даже откровенно завидовала — благодаря статусу и талантам эта девушка, в отличии от неё, всегда могла говорить, что думает, не зависимо от того, как на это отреагирует общество. Естественно, в крайне разумных пределах, ограниченных нормами аристократии, но это положение всё равно куда лучше, чем у неё.

— Ну в большинстве своём — так и есть. Только вот это не касается того, когда это нечто-то столь важное для неё.

— Вот как? Буду знать, — произнесла она, начав нарезать зелень.

Особо такой информации она даже не удивилась. Скорее, даже наоборот — это было вполне ожидаемо. Зачастую такие вот, казалось бы, открытые люди специально говорят обо всём угодно, лишь бы это не затрагивало действительно важные для них тем, как-либо реагировать на которые в присутствие других они не хотят.

— Хочешь сказать, совсем не заметила этого в ней за всё это время?

— А ты что, думаешь, мы с ней вот так сразу взяли и подружились? — приподняла она брови, вопросительно посмотрев на него.

Она только сейчас заметила, как была подана эта часть их истории, из-за чего ту можно было неправильно интерпретировать. Прямо как ту часть с ней и её «болезнью», которую она бы хотела вовсе стереть из памяти всех тут присутствующих. Причём в том числе — и из своей собственной.

— Ну… с Элизабет же так и было, как я понял?..

— Ты уже тут ошибся в корне, — выдохнув, отвернулась она от него, вернувшись к нарезке зелени. — Мы с Элизабет никакие не друзья. У такого человека, как она, попросту не может быть друзей и близких людей.

Да, это звучит крайне жёстко.

И разумеется, она говорит это, прекрасно осознавая, что Элизабет, сидящая в гостиной, прекрасно слышит их разговор. Но в данном случае, по её мнению, тут совершенно нечего скрывать.

— А ты, я смотрю, её невзлюбила даже больше, чем я себе изначально представлял…

Ей даже стало интересно, как он представлял их постепенное знакомство. В совершенно другой обстановке и с постепенным выяснением ей отношений и взаимодействий между этими двумя. Наверняка бы парню в этом случае было бы даже куда труднее, чем сейчас. В любом случае…

— Так наверняка и есть. Но в данном случае дело не в этом. Это было не оскорбление, а сухая констатация факта, лишённая каких-либо эмоций — в том числе отрицательных. Она просто такой человек. Вернее, как я поняла, она просто решила стать таким человеком.

— И тебе это не нравится…

— Нет, мне на это плевать. И было бы плевать, если бы я с ней не была вынуждена постоянно контактировать из-за кое-кого, — укоризненно посмотрела она на него.

И это было нисколько не наигранно. Её действительно, мягко говоря, раздражал сей факт, с которым ей приходилось, — и до сих пор приходиться, — мериться на протяжении всего этого времени.

Парень же, видимо не зная, что на это ответить, лишь наигранно поджал губы, виновато отвернувшись.

— Но если посмотреть с другой стороны, — продолжила она, — из-за этого же с ней и куда проще контактировать, чем с кем-либо. Достаточно всего лишь понять и принять, что она мыслит лишь категориями рациональности, напрочь отвергая все остальные, свойственные людям факторы.

— Значит, вот как вы с ней уживались всё это время…

— Да, — кивнула она. — И поэтому же мы с ней очень быстро нашли общий язык, если то, что я полностью подстроилась под неё, вообще можно таковым считать.

Она-аристократка была вынуждена подстраиваться под эту девушку-простолюдинку — только сама мысль об этом насмешит любого в высшем свете. В том числе и её саму в прошлом, до всех этих событий. Но, как показала практика, если на кону нечто важное сердцу, то и на подобное приходиться идти…