Два Меча Судьбы

Ла Раи провалился в мир грёз. Он летел посреди неба, гневно рыча на девять небесных сфер, сотрясая весь мир своим ревом, его окружали ветра и пенящиеся облака. Он — Повелитель небес, другие летающие создания при виде его дрожали, словно они потеряли право летать, позволяя ему себя убить.

Он был властителем Небес, Избранный, его боготворили все живые существа. Всё это, казалось, происходило в незапамятные времена, много лет назад.

Чувство полета среди небес чуть не свело юношу с ума, оно чуть не переросло в одержимость. Он сам не помнил, сколько времени летал. Мириады свирепых зверей разбегались при его виде в страхе. Бесчисленное число людей падали ниц, боготворя его.

Он превзошел ветра и землю, только небеса могли с ним сравниться, но даже они были с ним только на равных.

Он достиг озера. Опустив голову, он посмотрел на свое отражение. Перед ним предстал дракон, несколько десятков тысяч метров в длину, с парой огромных крыльев длиной в несколько десятков тысяч метров. Он источал неописуемую мощь, которая могла изменить саму судьбу. У него устрашающая голова и невероятно длинный хвост. От этого крайне величественного образа в разум Ла Раи словно ударил ток. В его открытом, как книга, разуме загрохотал голос: «Я — Инлун, древний дракон!» — этот голос заполнил его разум, весь мир. Небеса и земля задрожали. Всё живое взревело. Ци древнего Инлуна, как и его меридианы, давным-давно исчезли из мира, но его потомки еще живы, хотя они слабы и не ровня ему, Наследие его живет.

Время шло, наконец, сон подошел к концу. Ла Раи открыл глаза, неуверенный в том, сколько прошло дней и насколько выросла его Культивация. По его ощущениям он спал очень долго. Когда сон завершился, юноше показалось, что у него теперь есть новые, очень древние воспоминания. Он никак не мог сфокусироваться на них, они расплывались. Но жажда летать в небесах по-прежнему пылала в его душе.

Он чувствовал, что если однажды обретет способность летать, эти расплывчатые воспоминания в его голове станут чётче. Ла Раи перевел дыхание, и зрение вновь обрело ясность. Когда его чувства пришли в норму, он прощупал свою Культивацию. Словно громом пораженный, он замер на месте.

— «Тринадцатая ступень Конденсации Ци… по сути, ничего не изменилось, но сейчас моя Культивация, моя боевая мощь… чуть слабее начальной ступени Возведения Основания!»

Выдохнув, юноша посмотрел на то место, где ранее был Цин Сяошань, однако никого не обнаружил.

— «Ла Раи, — словно пробудившись ото сна, начал Хань Луй, — Думаю, тебе следует кое что знать. Однако… сначала тебе нужно понять, почему теперь бессердечность по отношению к другим будет только во благо».

Глава 21: Возведи свое Безупречное Основание!

— Бессердечность во благо? — удивился Ла Раи, — Разве это не один из грехов?

— «Пойми истинный смысл этих слов!» — прогремел в его голове голос старика.

Как не старался, юноша не смог вытащить из наставника больше ни слова. Действительно, лишь поняв значение этих слов, он сможет заставить его говорить. Вот только он все никак не понимал. Ни в лесу, ни в пещере Бессмертного, ни на вершине горы, нигде он даже на миллиметр не приближался к пониманию. Конечно, от местности это не зависит, однако Ла Раи надеялся, что в новом месте ему будет лучше думаться.

— Достопочтимые мечи Инь и Ян, пожалуйста, помогите мне понять, — спустя несколько дней произнес юноша, — Как бессердечность может быть чем-то благим?

Какое-то время мечи молчали. Ла Раи уже совсем было отчаялся получить помощь у них, однако спустя пару часов ожиданий меч Инь прошипел в его голове:

— «Са-а-амая уяз-с-звимая час-с-сть пра-а-актика — с-с-се-е-ердце. Стоит из-с-сба-а-авиться от с-с-се-е-ердца — пра-а-актик паде-е-ет. Стоит уда-а-арить слове-е-есно, зная сла-а-абость пра-а-актика — он паде-е-ет, не выдерж-ш-шав давле-е-ения! Одна-а-ако0, ес-с-сли пра-а-актик не име-е-еет с-с-сердца, этих сла-а-абостей у него не бу-у-удет! Из-с-сбавься от своего се-е-ердца, заста-а-авь его зача-а-ахнуть и умере-е-еть, и тогда ты не смож-ш-шешь ранить дорогих тебе люде-е-ей, ведь у тебя их не бу-у-удет, тогда никто-о-о не смо-о-ожет слова-а-ами или дела-а-ами, не относя-я-ящимися к тебе напряму-у-ую, ранить твое ме-е-ертвое з-с-сердце!»

— «Не убив свое се-е-ердце, — продолжил меч Ян, — Ты не сможеш-ш-шь свершить мес-с-сть, как твой клан не сумел защ-щ-щититься, морально ос-с-слабленные гибелью своих братьев и сес-с-стер!»

— «Убе-е-ей свое с-с-сердце! — прошипели оба меча, — Стань Бессерде-е-ечным!»

— Благодарю за помощь, досточтимые мечи Инь и Ян, — произнес Ла Раи, сложив руки и поклонившись парящим напротив него величественным мечам.

Он проследил, как мечи вновь скрываются в его бездонной сумке и вновь приступил к медитации.

— Вот только не думаю, что смогу умертвить свое сердце, — спустя несколько часов негромко сказал юноша, — Ведь с мертвым сердцем… я сам стану источником той боли других, от которой отгородил себя.

— «Ты уверен, что это верный выбор? — вновь подал голос Хань Луй, — Клан Ван… все его могучие эксперты уже давно лишились своих сердец. Разве кто-то из них сожалел, направляя на Клан Ла все силы Мертвенного Плато? Разве не болели сердца твоих почивших соклановцев, когда против них обернулись их же друзья? Разве не было бы верно уничтожить свое сердце, чтобы не сожалеть, чтобы не страдали твои близкие и друзья? Ведь наступит день… и против тебя ополчится все Мертвенное Плато, а то и весь мир Южного Звездопада».

— Я это понимаю, — кивнул Ла Раи, — Однако чего я тогда буду стоить, как человек? Герб моего Клана — Золотой Лотос, символизирующий чистоту, совершенство, процветание, но, что самое главное, жизнь! Как я могу умертвить собственное сердце и после этого быть членом, пусть и единственным, Великого Клана Ла? Как я могу носить халат с этим золотым лотосом, если мое сердце мертво, если я погряз в грязи боли и страданий других по моей вине, как я могу олицетворять чистоту? Клан Ла — совершенство, но это не Совершенство, о котором так мечтают все практики, совершенство Великого Клана Ла — это умение оставаться чистым и живым на всем своем пути! Если практик Клана Ла сходит с дороги этого совершенства, то как он может быть практиком Клана Ла?

Ла Раи говорил предельно искренне и серьезно. Пусть он и не вырос в Клане Ла, он все равно был его членом и наследником, кроме того, он был его последним представителем. Он не мог позволить Клану погибнуть вместе со своим сердцем.

— «Раз так, это твое решение, — произнес спустя какое-то время Хань Луй, — Не мне судить, верно оно или ложно, даже с моей некогда глубокой культивацией, я сам так и не умертвил собственное сердце, не мне говорить тебе о его преимуществах. И раз твое Дао основано на символе твоего Клана, создай то, к чему он так стремился! Создай Совершенное Основание, возведи Безупречное Основание и обрати его в Совершенство!»

С такими мыслями Ла Раи шагнул к своей пещере Бессмертного, но вдруг замер. Он внезапно осознал, что он не учел одну важную и довольно неприятную особенность государства Дунло. Здесь крайне скудное количество духовной энергии! А это значит, что итак обязательный расход пилюль Возведения Основания, которые стоят очень немало, увеличится как минимум в два раза.

— Плохо! — прошипел он, взглядом, пробирающим холодом, посмотрев на горы.

Тем не менее, он не мог сейчас отвлекать Сюй Цин, ну а самостоятельно искать подходящее место он может очень долго. Непозволительно долго!