Два рейда

Так уж повелось, что тот, кому удалось уцелеть после нескольких боев, считает себя бывалым солдатом. То же случилось и с Вершигорой. Начав войну помощником командира взвода, он за несколько дней успел покомандовать взводом, ротой, поработать в штабе батальона, а на десятый день пребывания на фронте стать пятым по счету командиром батальона. И приняв под свое командование батальон, Петр Петрович понимал, что он еще не командир, а всего навсего «старый солдат». Не было еще ни достаточных знаний, ни командирских навыков. Однако можно с уверенностью сказать, что именно тогда, в те тяжелые дни у Вершигоры пробуждалось первое чувство командира — чувство ответственности за жизнь людей.

Как-то мы заспорили: каким качествам должен отвечать командир. Я, по своей молодости, горячился и доказывал, что командир в первую очередь должен быть мастером своего дела… Вершигора выслушал внимательно, подумал и сказал:

— Бесспорно, то, о чем ты говоришь, необходимо командиру. Однако я убежден, что самой главной чертой командирского дела является чувство ответственности… Техника, грамотность, военная тренировка — всему этому можно научиться. Но без чувства ответственности перед своей совестью командир никогда не будет настоящим руководителем боя…

Надо отдать справедливость, сказано это было не ради красного словца. В своей командирской практике Петр Петрович придерживался именно этого святого правила. Забота о людях была у него всегда на первом месте.

Военная служба складывалась для Вершигоры удачно, И, казалось, он должен был быть довольным своей судьбой. Но в сорок первом году во время боев за Канев произошел случай, который заставил Петра Петровича по-иному взглянуть на войну.

Над обороной батальона появились немецкие самолеты, начали бомбить. Наши бойцы, укрывшиеся в окопах, увидели женщину в ярком наряде. Она металась по картофельному полю.

— Смотрите, совсем баба рехнулась!

— Убьют! Ложись!

— К нам давай! — кричали бойцы из окопов.

Женщина, казалось, не слышала их, бегала словно чумная, падала, раскинув руки крестом, потом вскакивала, перебегала на новое место и вновь валилась на землю.

— Да что она, стерва, делает?! Сама погибнет ни за грош и нас демаскирует, — рассердился командир отделения и приказал увести ее в укрытие.

Каково же было удивление красноармейцев, когда они притащили изо всех сил отбивавшуюся «женщину» и обнаружили, что это переодетый немецкий лазутчик, наводивший самолеты на цель.

— Вот это да!

— Вконец обнаглели фашисты, — возмущались красноармейцы.

Вот тогда-то Вершигора и подумал, что помимо открытого боя существует еще и скрытый. Начал помышлять о разведке в тылу врага.

Первый опыт действий в тылу противника он получил при выходе из окружения. Тогда они разгромили немецкую колонну, захватили несколько автомашин и на них проехали больше ста километров. Это утвердило его в мысли, что и с тыла врагу можно наносить чувствительные удары. С этими думами он не расставался и тогда, когда после выхода из окружения разъезжал по передовой во главе бригады фронтовых фотокорреспондентов, чтобы непосредственно в бою заснять удачные кадры.

Участвуя в боях с автоматом и фотоаппаратом, Вершигора присматривался к действиям командиров, набирался опыта. Все чаще стал задумываться над тем, что в этой войне надо найти свое настоящее место, где можно принести больше пользы. Влекло к романтическому. И когда его откомандировали в штаб Брянского фронта, там высказал свою заветную мечту:

— К партизанам бы…

— Жаждете приключений? — спросил начальник разведки фронта полковник Чекмазов. — Но там намного труднее, чем здесь.

— Это меня не пугает, — ответил Вершигора.

— Такое удовольствие могу вам доставить. Как раз сейчас мы занимаемся этим вопросом… Готовьтесь в тыл врага, — сказал начальник разведки.

После предварительной подготовки интенданта II ранга Петра Петровича Вершигору с радисткой самолетом перебросили через линию фронта. Он должен был, опираясь на партизанскую базу, организовать разведывательную работу в тылу врага.

Вершигора оказался в новых, непривычных условиях боевой обстановки. Надо было заново учиться воевать. И он с жаром принялся за дело. Заводил знакомства, изучал обстановку, организовывал наблюдение за фашистскими гарнизонами, переброской войск и грузов по железным и шоссейным дорогам… Скоро в штаб фронта полетели первые разведывательные донесения.

Работа пришлась Вершигоре по вкусу. В то же время чем ближе он знакомился с условиями борьбы в тылу врага, тем больше убеждался, что можно сделать большее, чем он делает. Не ограничивался только разведкой. Начал присматриваться к боевым делам партизан, ходил вместе с ними на диверсии, В засады.

К этому времени среди партизан и местных жителей уже ходила слава о Ковпаке. Гитлеровцы боялись Ковпака, как огня, а народ рассказывал о нем легенды. Получилось так, что еще до личного знакомства Сидор Артемович стал идеалом Вершигоры.

Встреча Вершигоры с прославленным партизанским командиром состоялась летом 1942 года в Старой Гуте, где остановились ковпаковцы после возвращения из очередного рейда по Сумской области. Эта встреча и определила дальнейшую судьбу Петра Петровича.

— Ну, диду, принимай меня в свою партизанскую академию, — сказал он тогда Ковпаку.

Сидор Артемович сумел разглядеть в Вершигоре хорошего разведчика и способного организатора, назначил его своим помощником по разведке. Туда же, в Старую Гуту, в конце лета, после выполнения задания фронта, прибыли десантные разведывательные группы лейтенанта Гапоненко и моя. Обе группы до распоряжению разведотдела фронта поступили в подчинение Вершигоры. Здесь и состоялось наше знакомство.

Тогда я даже не подозревал, что через год с небольшим этот невысокий, коренастый, интеллигентный человек с пышной верещагинской бородой заменит знаменитого Ковпака, всеми признанного партизанского вожака.

При первом же знакомстве с разведчиками-десантниками Петр Петрович сказал:

— Я приступил к исполнению обязанностей прилежного ученика. И вам советую — присматривайтесь к партизанам. Полезно…

Основы партизанской науки Вершигора начал постигать с азов. Учеником он оказался старательным и способным. Однако первоначально действия партизанских командиров повергли его в смятение.

В конце октября 1942 года соединение вышло в рейд из Брянского леса на правобережье Днепра. Многие из нас, наслышанные о героических делах ковпаковцев, думали: стоит лишь этому прославленному соединению покинуть насиженные места в лесу и отряды сразу же ринутся в бой. На деле получилось иначе. Партизаны старались не ввязываться в драку, переходы совершали ночью, часто меняли направление движения. В полную силу трудились лишь разведчики и минеры-подрывники.

— Первые скрытые переходы вызвали недоумение Вершигоры и десантников.