Два рейда

Здесь же мы узнали о забавном случае, который произошел однажды с Юрой. В апреле, перед выступлением полка из Большого Рожина на аэродром Комарова, из штаба дивизии пришел связной и сообщил, что командира полка вызывают на совещание. Бакрадзе занимался подготовкой полка к выступлению и вместо себя послал моего заместителя по разведке.

В штабе дивизии Колесников тотчас же пронюхал от писарей, что на предстоящем совещании пойдет речь о подготовке к приему с Большой земли грузов, сбрасываемых с самолетов. Это было нашей давнишней мечтой: в последнее время личный состав полка избегал боев ввиду отсутствия боеприпасов. Пополнить запас патронов, мин, снарядов и оружия — было исключительной мечтой всех командиров. А когда наконец-то такая возможность улыбнулась, старший лейтенант заволновался.

На совещание прибыли командиры полков Кульбака и Брайко, командир кавдивизиона Ленкин, командир разведроты Клейн и заместитель командира артбатареи Михайликов. Колесников завел разговор с Петей Брайко издалека, начал жаловаться, что люди после рейда очень устали и нуждаются в отдыхе, ведь скоро вновь придется выступать!

— Какой же это, к дьяволу, отдых, если по ночам придется дежурить у костров, — с печальным выражением говорил Колесников. — И еще вопрос — какая будет погода, прилетит ли самолет. А потом ползай по лесу и болоту, собирай грузы, парашюты, веди бухгалтерию, доставляй в штаб дивизии. Если чего не так, то и неприятностей потом не оберешься. Нет, увольте! С меня достаточно того, что я принимал грузы в Польше…

Брайко слушал вначале как будто равнодушно.

Потом Юра сказал:

— Первый полк ни в коем случае не согласится ишачить на аэродроме в то время, как другие подразделения будут отсыпаться.

Петр Евсеевич сочувствующе закивал головой, затем задумчиво отошел в сторону и начал что-то нашептывать командиру второго полка.

Прибывших на совещание пригласили к командиру дивизии. Вершигора заговорил о предстоящем получении грузов с Большой земли, о подготовке площадки и организации охраны.

Колесников, сидевший рядом с Брайко, сделал кислую физиономию и тихо шепнул: «Пусть лучше поручает кавдивизиону или второму полку… Хватит выезжать на чужом горбу».

Брайко промолчал. Когда же командир дивизии закончил и ждал ответа присутствующих, Петр Евсеевич первым поднялся и начал витиевато отказываться.

— В прошедшем рейде третьему полку очень досталось. Народ устал, товарищ комдив, в отдыхе нуждается. К тому же по вашему приказанию почти весь полк занят оказанием помощи населению: дома строим, пашем… Я бы рад, но вы сами понимаете, — и, посмотрев на сидевшего рядом Колесникова.

Брайко, ехидно улыбнулся и прошептал: — Вот так-то! На нас хотел спихнуть? Не выйдет!

— Дюже устали, — подтвердил Кульбака, как только Брайко сел.

Кульбака еще не закончил, поднялся Колесников, сделал шаг вперед, выпятил грудь и молодецки гаркнул:

— Товарищ командир дивизии, если все отказываются, прошу поручить первому полку!

Брайко опешил. С недоумением он уставился на старшего лейтенанта, затем посмотрел на Кульбаку и пожал плечами. Наблюдавший за сценой Саша Ленкин заранее разгадал намерения Колесникова и теперь от души смеялся, покручивая пышный ус.

— Ваш же полк отправляется для подготовки другой площадки для приема самолетов с посадкой, — напомнил Вершигора.

— Здесь достаточно одной роты, — поспешил уверить Юра.

— Что ж, — подумав, согласился Петр Петрович. — Если у всех люди устали — поручим первому полку.

Брайко и Кульбака, перебивая друг друга, начали уверять командира дивизии, что они, дескать, не отказываются, просто докладывают состояние подразделений, и хотя люди действительно устали, готовы выполнить эту задачу. Однако Верши-гора не стал менять своего решения.

— Петр Евсеевич, как же ты попался на приманку старшего лейтенанта? — смеялся Саша Ленкин. — Это на тебя не похоже.

Брайко только развел руками, но ничего не ответил.

Колесников в полк вернулся веселый, доложил Бакрадзе. Командир полка оставил в распоряжении Юрия роту первого батальона под командованием Деянова.

Первое время все шло хорошо. Весь груз, сброшенный с самолетов, Юрий сдавал в штаб дивизии. Иногда парашюты с грузом относило далеко в сторону, в болото, тогда было трудно. Чтобы собрать все грузы, не хватало ночи, приходилось разыскивать и днем. Несколько мешков вообще не удалось найти. Словно сквозь землю провалились. Но в следующую ночь выяснилась причина, возмутившая всех ковпаковцев. Бойцы первой роты поймали нескольких партизан не из нашего отряда, которые тащили грузовой мешок с патронами. Оказалось, они с вечера подъезжали на повозке, останавливались в лесу вблизи площадки и, когда прилетал самолет, охотились за грузами. Как только груз относило в сторону, они быстро подбирали его и увозили.

Этот нечестный поступок наших соседей подсказал Юре озорную мысль. Он решил воспользоваться этим и утаить часть грузов. Так стали систематически не досчитываться одного мешка. Ругали соседей. А обоз первой роты разбухал. Когда же патроны стало некуда девать, Колесников начал вскрывать один мешок с автоматами, забирал их для полка, а вместо автоматов закладывал патроны.

Обо всем этом никто не подозревал. Выяснилось лишь 1 мая, когда в Большом Рожине Вершигора устроил парад. Были выведены все подразделения. Колесников, желая блеснуть, тоже вывел своих бойцов. Почти все были с новенькими автоматами. Первым это заметил Брайко и побежал к Вершигоре. Но вместо взбучки, которую ожидал Юрий, Вершигора рассмеялся и сказал: «И правильно сделал. За свое подразделение болеет».

— А патрончиков все-таки жаль, — сказал Тютерев, выслушав рассказ. Он одобрял действия Колесникова.

— Патроны вернутся, — уверенно ответил старший лейтенант.

— Как вернутся?

— Просто. Командиры полков сами от них откажутся. Не поднимут…

…О приеме самолетов ковпаковцами на аэродроме генерала Коржа прослышали белорусские партизаны отдаленных отрядов. Потянулись обозы с ранеными и больными. Многих привозили за сотни километров из глухих болотистых мест. Все они были окружены вниманием и заботой доктора Зимы и ковпаковцев. Некоторым представителям белорусских партизанских отрядов, сопровождавшим раненых, доставалось от нашего доктора.

— Откуда видно, что вы привезли раненых партизан? — кипятился Зима. — Ни врачебного заключения, ни боевой характеристики, даже справки о том, что воевал в партизанском отряде — нет…

— Не во всех отрядах есть врачи, — оправдывались виновники.

Здесь у меня произошла неожиданная встреча. Однажды утром мы возвратились с аэродрома в лагерь. Наскоро составив донесение генералу Строкачу о полученных грузах и отправленных раненых, я собрался было отдохнуть в своем шалаше. Не успел задремать, как услышал голос Александра Тютерева:

— Иван Иванович, к тебе пришли.

— Товарищ капитан, разрешите? — раздался знакомый глуховатый голос с волжским выговором.

Тут меня как ветром выдуло из шалаша. Передо мной стоял младший лейтенант Леша Калинин, Тот самый Леша, с которым я без малого два года назад прилетел в тыл врага. Но тогда он был сержантом. Вот уж кого не думал встретить, так это Калинина! Я считал его погибшим. Для этого были основания.

В группе разведчиков, с которыми меня перебросили через линию фронта летом 1942 года, было десять хлопцев и радистка. Моими помощниками были сержанты Алексей Калинин и Петр Кормелицын.