Две столицы

— Вы сказали Пётр Христианович два предложения?

— Сейчас даже третье появилось. Но сначала второе. Всё то же самое, только привлечь черкесов.

— А третье.

— Надуть щёки.

— Как это? — Александр даже рот раскрыл и Константин сделал то же самое. Братья, наверное.

— Ничего не делать, обещать помощь Пруссии. И ничего не делать. — Брехт обернулся на немца и англичанина, которых Каверин отвёл от тронов. — Пруссия начнёт делать то же самое, что я предложил, если вы им сейчас это посоветуете. И поляки на их территории восстанут. Но на их территории!!! И Пруссия жестоко подавит этот бунт. А мы будем аккуратно, как я и предлагал, переселять польское население на новые неосвоенные земли. Тоже будут немного сопротивляться, но в Пруссии сильнее.

— И что это даст? — снизил голос до шипящего шёпота Константин.

— Приток поляков и евреев, которые легко согласятся на переселение, хоть на Иртыш, лишь бы подальше от Пруссии. Побегут на нашу землю, спасаясь от жестокости пруссаков.

— И что же мне сказать послу и этому наглому англичанину? Они крови требуют.

— При переселении кровь и так и так прольётся. Паны мелкие не захотят лишаться рабов или холопов. Войска всё одно вводить надо. Ваше право Александр Павлович, но я бы выбрал второй вариант с черкесами. Это усилит наши позиции на Кавказе. Мы приобретём неоценимых союзников в предстоящей войне с Персидским шахом и Портой. А что войны эти не следующем году начнутся, так в восемьсот третьем у меня нет никакого сомнения. Но в любом случае скажите, что у вас есть сведения, что это Польская католическая церковь стоит за этой преступной организацией.

— Но у меня нет таких сведений, — откинулся на высокую спинку Государь.

— Как так нет? Сведения — это когда вам кто-то что-то сказал. Я вам говорю, что подозреваю в этом ксёндзов. Это же сведения. Так им и скажите. Что некоторые люди у нас в Империи подозревают, что за этими фанатиками из «Великой Польши от моря до моря» стоят польские священники.

— Иезуитская метода! — фыркнул с улыбкой Константин.

— Да уж. Ох, втравите вы меня в грех, князь. Что там с деревней вашей?

— Можно сегодня переправить туда Елену Павловну. Всё подготовили. Все кедровые орехи я приказал в Москве скупить, как и грецкие, а дальше Матрёна пусть своими травками попытается помочь Елене Прекрасной.

— Спасибо. Я не забуду этого, Пётр Христианович. Павел Никитич, — Александр махнул рукой обер–полицмейстеру. — Пригласите посла и этого господина.

Брехт обернулся. Пока он говорил, и козни учинял, пруссаком и наглом завладел вице-канцлер Кочубей. Взгляды встретились. И вильнул взгляд Кочубея. С чего бы это?

Событие сорок второе

Вы не можете иметь все. Куда бы вы это положили?

Стивен Райт

— Брат мой во Христе, — дождался Пётр Христианович, когда пруссак с наглом отойдут от Государя и поманил к себе этого комиссара.

— Вы приверженец англиканской церкви? — Говорили на языке Адама Смита, которого Онегин читал.

— Естественно. Я вообще приверженец. Адама Смита почитываю …

— Вы читали его бесподобную вещь «Исследование о природе и причинах богатства народов».

— Да, богатство, нужно пускать в оборот. У меня есть небольшой гешефт для вас. — Брехт понизил голос и воровато оглянулся.

— Что есть? — тоже оглядываться стал нагл.

— А вы мистер кого представляете? — разогнул гордо спину Пётр Христианович.

— Я Томас Пайркер — комиссар Московской торговой компании. А вы? Вы сейчас разговаривали с вашим императором.

— Я вообще разговорчивый. Мистер Пайкер, или мне вас нужно называть сэр Пайкер?

— Лучше сэр.

— Замечательно, вот и познакомились.

— Как познакомились, вы не представились?! — Погрозил Брехту пальцем нагл.

Высокий, метр восемьдесят где-то, почти с Брехта ростом, но ровно в два раза легче. Дрыщ. Глисты, наверное. Или лихорадка какая. Какую только гадость джентельмены не завезли из южных стран.

— Князь фон Витгенштейн Пётр Христианович, — про Дербент лучше не говорить. Англичане соперников не любят.

— Так что вам угодно, Ваша Светлость? — чуть поклонился комиссар.

— Ченч. Хочу продать вам дорогие мне вещи и получить от вас взамен несколько не очень дорогих для вас вещей.

— Как вы запутанно выражаете свои мысль князь. Давайте конкретно говорите, что вы хотите продать и почему именно мне? — Вот сразу видно, что комиссар торговый, по-деловому всё.

— У меня есть шафран. У меня есть пигмент, полученный из марены красильной, и есть сами корни марены красильной, высушенные и в порошок перемолотые.

— И много?! — и блескучими глазёнки наглые сразу стали.

— Много.

— И сколько?!

— И столько. Ладно, у меня около семидесяти килограмм шафрана. Чуть больше. А Марены в разных видах …

— Семидесяти чего, я плохо разбираюсь в русских мерах. Они настолько сложные. — Снова подозрительно огляделся Томас Пайркер, народ толпился возле Александра и Константина, царедворцы обсуждали предложение Брехта, интересно, а его чего не окликнули. Ну, хотя, кто он такой. Да и важнее ему с комиссаром договориться.

— Сто пятьдесят фунтов. Килограмм — это мера веса, что ввёл Наполеон, сам он гад последний, а вот систему мер ввёл удобную. Хорошо. Давайте в фунтах. Сто пятьдесят фунтов шафрана, четыреста примерно фунтов пигмента Марены Красильной, нескольких цветов, и около четырёх тысяч фунтов молотых корней.

— Ого. Это серьёзный товар. Это очень большие деньги. У меня столько нет, — поскучнел Томас.

— Мне не нужны деньги. Мне взамен нужны некоторые английские товары.

— И что же вас интересует, Ваша Светлость? — снова заблестели глазёнки, без хозяина, хозяин притворился скучающим театралом, лорнет вытащил из кармана и стал платочком притирать.

— Шайры и штуцера. Ещё мериносы.

— Ого. Не простые всё вещи, я надеялся, что вам будет нужна хорошая шерстяная ткань.

— Ткань? Нет. Ткань при следующей сделке. А вот паровую машину я бы прикупил. Я не помню фамилии, но ваш изобретатель улучшил паровую машину Джеймса Уатт. Она работает на паре высокого давления. Её я куплю с удовольствие.

— Тревитик. Ричард Тревитик. Он как и я из Корнуолла, мы вместе учились в Камборне.

— Точно. Тревитик. Я бы купил его новую паровую машину.

— Думаю это возможно. С шайрами тоже проблем не возникнет. Хуже со штуцерами. Хотя если вам нужно десять, то и эту проблему решим. Вы же имеете в виду новую винтовку, что принял на вооружение 95–й пехотный полк? Винтовку Бейкера? «Pattern 1800 Infantry Rifle» (пехотная винтовка образца 1800 года), однако куда чаще её называют просто «Baker Rifle» или «винтовка Бейкера». Я приобрёл себе одну. Я ведь страстный охотник, князь. Очень точный огонь у неё. Калибр 0.65 (16,5-мм). Длина ствола 30 дюймов (762мм). Мастер Иезекииль Бейкер сам демонстрировал мне это нарезное ружьё. Он уверял, что ствол в отличие от французских и любых других штуцеров не нужно чистить так часто, так как нарезы делают не полный оборот, а всего четверть. И этого оказалось достаточно, чтобы сохранить все преимущества нарезного оружия.